– Ты отлично справилась, – хрипло произнес он и услышал ее дыхание. Желание бурлило в его крови, его сердце колотилось как сумасшедшее. Он поглаживал большим пальцем ее округлый подбородок. – У тебя такая мягкая кожа.
Она провела пальцами по его густой щетине:
– Тебе надо побриться.
Ее голос был слегка дразнящим, в нем слышались тайные желания.
– Ты боишься поцарапаться? – Лукас говорил беззаботно, несмотря на свои намерения.
– Я могу поцарапаться, если ты меня поцелуешь, – прохрипела она.
Лукас обвел большим пальцем ее полную нижнюю губу:
– Я сомневаюсь, что сейчас это уместно.
– Жаль. – В ее односложном ответе слышалось сильное разочарование.
Он печально усмехнулся и отвел руку от ее лица.
– Я не хочу шокировать Ставроса.
– Поцелуи с внучкой экономки шокируют, да? – спросила она.
Лукас снял наушники и повесил их на спинку сиденья пилота перед собой.
– Зависит от поцелуя.
Он почти чувствовал, как она хмуро смотрит на него.
– А как бы ты поцеловал меня? Ну, если бы мы поцеловались.
– Смотря где мы находимся. – Он одарил ее игривой улыбкой. – Если бы мы были в компании, то это был бы легкий поцелуй в щеку. Но если бы мы остались одни…
Он не договорил, сожалея, что не видит выражение ее лица. Он не понимал, почему флиртует с ней и наслаждается их шутками. Его тело напряглось от предвкушения, и Лукас понял, что идет по краю пропасти.
– Мы будем одни целую неделю, – сказала Руби. – Или на острове живут твои сотрудники?
– И да и нет. Там живет рабочий ремонтной бригады и его жена, они следят за домом. Их жилье находится на другой стороне острова, но сейчас они в отъезде. Они поехали к своим взрослым детям на Санторини. Я попросил их купить еду и застелить кровати на вилле. Поэтому мы будем одни, пока Ставрос не прилетит, чтобы отвезти нас обратно в Афины.
Руби отстегнула ремень безопасности:
– Ты очень серьезно относишься к конфиденциальности.
Возможно, ему следовало нанять сопровождающего и не привозить сюда Руби. Может быть, ему следовало опять сделать их отношения сдержанными и формальными. Но за прошедшие сутки что‑то изменилось. Появилось новое ощущение близости после обмена неприятными историями из прошлого, которые закрыли пропасть, разделявшую их прежде.
А то, что они вдали от Ротвелл‑Парка, еще сильнее меняет их отношения. Находясь вдали от родного дома, Лукас всегда чувствовал себя свободным и жил настоящим, а не прошлым. Но хорошо ли жить настоящим моментом с Руби?
Он доверит ей проверку ремонта на вилле, чтобы она помогла ему подписать акт приемки работ. Она внимательна к деталям, от ее внимания мало что ускользает. Она, несомненно, заметит, как его влечет к ней, хотя умом он понимает, что должен держаться от нее на расстоянии.
Ему будет намного труднее игнорировать Руби на своем острове, ведь они останутся совсем одни.
Через несколько минут Руби вышла из вертолета. У нее дрожали ноги, но не из‑за полета, а из‑за того, что она едва не поцеловалась с Лукасом.
Искушение было почти непреодолимым. Она совсем забыла о пилоте и об ужасном полете, все ее внимание было приковано к Лукасу. Она чувствовала магнетическое притяжение, возникшее между ними. Тонкое изменение их отношений было связано не только с его нынешней слепотой, но и с чем‑то другим, что она не могла точно описать.
Руби не знала, во что ввязалась, приехав с ним на его остров. Обычно она была прямолинейной и разумной, а не импульсивной и безрассудной. Но, казалось, рядом с Лукасом Ротвеллом она теряет голову.
Руби начинала понимать, почему Харпер с таким упорством сопротивляется Джеку Ливингстону. Знаменитые плейбои чертовски неотразимы. Хотя Руби никогда не считала Лукаса очаровательным. Прежде он был очень резким и отчужденным. Но во время полета на вертолете она увидела его нежную душу и умение сострадать.
Руби огляделась. Остров был больше, чем она думала, с зарослями кипарисовых сосен за вертолетной площадкой. Его окаймляли песчаные пляжи, на одном из которых была пристань у роскошной виллы.
Она подняла лицо к солнцу и вдохнула соленый морской воздух.
– Мне кажется, я попала в сказку.
– Хорошее место, безмятежное и мирное.
– Я люблю безмятежность и покой, – сказала Руби и взяла Лукаса под руку, когда они пошли за Ставросом, несшим их багаж. – В детстве я мечтала побывать в таком месте. Видел бы ты, где я жила до переезда к бабушке. Ты бы ужаснулся.
– Мне неприятно думать о том, как ты страдала, – сердито отозвался он. – Некоторые люди не заслуживают того, чтобы у них были дети.
– Осторожно, впереди несколько ступенек, – предупредила Руби. – Я рада, что у меня были бабушка и твои родители. Они были добры ко мне, особенно твоя мама. Я помню, как однажды она разрешила мне поиграть с ее одеждой и украшениями. Я так обрадовалась! Я притворилась кинозвездой. Она накрасила мне губы ярко‑красной помадой. Бабушка, конечно, стерла помаду. Твоя мать не была визажистом?
Лукас остановился и посмотрел в сторону кипарисового леса, нахмурившись.
