Приглашенная полностью

– Боюсь, мне до сих пор не представилось случая объясниться с кем бы то ни было по данному предмету, – я перешел на английский, чтобы в моих словах не возникало свойственного русскому смыслового разнобоя.– Тогда этани на чем не основанная и вами не подтвержденная концепция, г-н Усов, не может стать и предметом нашего разговора, – не унимался персональный куратор. – Разве та религиозная доктрина, деноминация, к которой вы принадлежите, настаивает на вере в призраков? В этом случае спешу сообщить вам, если я этого еще не сделал, что наш Фонд уважает все религиозные доктрины без изъятия. Вы ведь подписывали документ, в котором подтверждается, что деятельность Фонда никак не противоречит основам вашего вероисповедания и ценностям, которым вы привержены?

Я сообразил, что моя ради красного словца предложенная тема относится к разряду не предусмотренных в деловой беседе со служащими Фонда – с просителями подобные штуки не обсуждают, да к тому же еще по их, просительскому, почину. Т. о., мною были проявлены известные неблагодарность и неуважительность, что едва не привело к своего рода перебранке с персональным куратором. То, о чем я нечувствительно заговорил, возможно, относилось ко внутренним делам Фонда, которые меня уж никак не касались. Да и знать я хотел совсем не то. Видимо, я не слишком удачно выразился, выстраивая этакий дипломатический словесный переход к тому, что меня действительно тревожило – и в чем разобраться самостоятельно я возможности не имел.

– /…/ Время чужое вокруг нас, – вдруг пробормотала Сашка, не закончив рассказ о внуке, сыне и подъеме коробки. – Чужое, отвратное. Да, Колька? Конечно, так всегда говорят, это же такой штамп, но если сейчас это правда, то что ж поделаешь? Колька? Это правда?

– Вокруг нас нет никакого времени. – Сашке пришлось тяжело, и мне надобно было ее выручать, отвлекать, утешать, но я почему-то затруднялся с ответом. – Никакого общего времени – нет, оно не там находится.

– А что, оно внутри нас? Как Царство Небесное?

Я сообщил Сашке о когда-то прочитанной ученой статье библейско-исторического содержания, откуда я узнал, что традиционный перевод известного изречения – ошибочен: на самом деле Учителем было сказано: «Царство Небесное средивас, между вами».

Вот так и время – оно находится между нами.

– Красиво, но неправильно, – заявила Сашка.

Я и сам постоянно испытывал известные сомнения по этому поводу, но рассуждал «от противного».

Время, которое теоретически могло бы находиться внутри меня, всегда молчало, словно я наблюдал его из окна «Прометеевского Фонда», – молчало, не проявляя и не выказывая себя ни в чем – а иначе бы я еще в детстве обязательно поймал его на каком-либо неосторожном движении. Поэтому, скорее всего, этого внутреннего времени – не существовало вовсе. Но и время закапсулированное, время изученное и отчасти побежденное «Прометеевским Фондом», – время, внутри которого мы: люди, животные, растения – сидели каждый в своем «пузырьке», – оно также таилось и, за редкими исключениями, не показывалось нам на глаза. То, что мне до сих пор удалось подсмотреть, я полагал недостаточным – но где-то же надо ему быть?!Как уж было сказано, сама возможность «вскрытия темпоральной капсулы» и, пускай ограниченного, манипулирования ее содержимым не удивила меня нимало. Я весьма допускал, что Устроителю и Владельцу этой необъятной коллекции/колонии пузырьков с шевелящейся начинкой, этого гигантского зоопарка, аквариума, вивариума, террариума – было все равно. Владелец контролировал/отмечал лишь возникновение каждого первоначального пузырька – и исчезновение его итоговой модификации. Т. е. Он управлял ситуацией на первом входе и на последнем выходе, но какие-то события в пузырьках промежуточных, равно и «взаимоотношения» этих пузырьков друг с другом, очевидно, пускались Им на самотек – и туда-то, в эти свободные от контроля зоны, и пробрались научные сотрудники «Прометеевского Фонда». Но их проникновение не причиняет Владельцу хлопот, ибо, во всяком случае, никакое из промежуточных событий не обладает способностью хоть как-нибудь воздействовать на конечный результат, когда – напомним – «содержимое темпоральной капсулы изымается, а сама капсула перестает быть», освобождая при этом место для чьей-то новой капсулы или просто бесследно исчезая.

/…/ – Колька, ты что молчишь? Задумался?

– Нет. Сколько раз я себя проверял, подлавливал, как у нас в школе говорили, пока не понял: я не думаю.

– А что ж ты делаешь вместо этого? – А.Ф. Чумакова мгновенно, как это было ей свойственно, развеселилась.

– Я мыслечувствую, Сашка. Ко мне приходят мыслечувства.

– Да. И я так. И это сложнее и больше.

– Еще бы.

– Колька, мне сегодня прямо на щеку присела божья коровка. Я ее на ладонь пересадила, прочла заклинание – и она как-то недоверчиво на меня посмотрела, но потом все-таки послушалась и улетела. Вот тогда я испытала мыслечувство.

– Какое именно?

– Дурацкое. Вот кто бы мне сказал: «Сашка-Сашка, улети на небко, там твои детки кушают котлетки…»