Полученные мной от куратора документы открывались стандартной преамбулой: «…Обратился добровольно; полагаю, что мне помогут; никаких претензий в случае, если побочным эффектом усилий по оказанию мне помощи станут такие явления, как психологический дискомфорт и легкие формы депрессивного/стрессового состояния, как то: бессонница, расстройства настроения, отсутствие аппетита, проявляющиеся сроком от 7 до 12 дней с момента принятия Фондом мер/действий по оказанию мне указанной помощи. Я также утверждаю, что известная мне деятельность Фонда не вступает в противоречия с моими религиозными верованиями, равно и политическими, нравственными и какими бы то ни было убеждениями». /…/
Эти-то вынесенные на особую страницу положения мне и предстояло подписать в оригинале.
За преамбулой следовали исходные данные и credo Фонда [38] . Здесь, в частности, указывалось (привожу в извлечениях), что он, «Прометеевский Фонд», есть «международная правозащитная организация, осуществляющая свою деятельность на территориях государств Европы, Северной и Южной Америк, Юго-Восточной Азии, Австралии и Новой Зеландии. После падения коммунистической системы, с начала 90-х годов XX века, “Прометеевский Фонд” распространил свою активность как на страны Восточной Европы, так и на территории бывшего СССР.
Штаб-квартира “Прометеевского Фонда” размещается в… (… США), где Фонд инкорпорирован в качестве бесприбыльной добровольной правозащитной организации, предоставляющей безвозмездную помощь тем лицам, чьи неотъемлемые права, по их мнению, были нарушены при обстоятельствах, от них не зависящих, и без их ведома и согласия».
