/…/«Философия “Прометеевского Фонда” как организации правозащитной состоит в том, что помимо всем известных, признанных и внесенных в соответствующие перечни прав человека существует множество и таких прав, притом могущих по справедливости быть отнесенными к основным (основополагающим) и неотъемлемым, которые по разным причинам не были еще осознаны в этом качестве их носителями, т. е. людьми, человеческим сообществом, и потому до сих пор не являются признанными и таким образом постоянно и грубо нарушаются. Основатели Фонда исходили из того постулата, согласно которому область прав человека бесконечна и многообразна, как жизнь, или, иначе говоря, эта область ограничивается только тем, чем ограничивается самая жизнь человека, а именно – физической, телесной смертью. Все права человека могут и должны быть осуществлены, и потому они, будучи по тем или иным причинам попранными, нуждаются в защите и поддержке для их осуществления и восстановления, до тех пор пока носитель их – человек – сохраняет свою жизнь. Поскольку тело индивидуума умирает, постольку и права его утрачивают возможность осуществиться. Это всем известное обстоятельство заставляет нас обратить внимание на явление, обычно ускользающее от внимания даже подготовленных наблюдателей и специалистов в области защиты прав человека. В самом деле, при столкновении с практикой осуществления – и нарушения – этих прав мы не можем не отметить, что препятствуют этому осуществлению силы, либо исходящие от человеческих же учреждений, как то: систем государственной власти, религиозных институций и пр. и/или исторически/традиционно возникших общественных групп (напр., семьи), либо те силы, которые в разные периоды истории человечества именовались по-разному (в “Прометеевском Фонде” они определяются как явления Сил Природы, в отличие от Сил Разума). Именно от этих Сил исходят наиболее вопиющие нарушения человеческих прав, но многообразие и крайняя изощренность методов, которые эти Силы используют, лишая человека даже самой возможности заметить, что его права нарушаются, и более того – узнать, в чем заключаются эти права, порождают довольно сложную коллизию. Поскольку определенный человек, не сознавая того, что он обладает определенными правами, которые постоянно нарушаются указанными Силами, не обращается по этому поводу с протестом и с требованиями о восстановлении этих прав, постольку и наш Фонд, следуя своему уставу, не может оказать этому человеку никакой определенной существенной помощи и вынуждается ограничиваться самой общей поддержкой. Эта последняя, однако, не лишена смысла. В своей постоянной разъяснительной работе Фонд исходит из принципа, что Силы Природы, создав человека разумного и тем самым наделив его способностью к получению и накоплению знаний, не должны препятствовать тому, чтобы наделенный разумом и при его посредстве – знаниями человек совершенствовал своe постижение законов мироздания, исходящих от этих Сил. Иначе говоря, Силы Природы не должны препятствовать Силам Разума познавать самих себя. Мы, однако, знаем, с каким трудом развивается этот процесс, какие усилия приходится прилагать Силам Разума, чтобы шаг за шагом расширять область прав человека в его постоянной борьбе с Силами Природы. Но с каждым годом возрастает число индивидуумов, узнающих о том, что у них имеется гораздо больше прав, чем им представлялось совсем недавно, и понимающих, что эти права их систематически нарушаются. Впрочем, одного понимания недостаточно. Индивидуум должен четко осознавать, в чем состоит это нарушение, и, не ограничиваясь простым недовольством, активно искать путей восстановления этих его попранных прав. Если подобное осознание ситуации обретает конкретную форму, тогда и Фонд в состоянии оказать такому индивидууму необходимую помощь, разумеется, в пределах своих возможностей».
В первый раз я перечел эти бумаги с начала и до конца, уже работая над записками. И то сказать, все главное было мной усвоено еще прежде. Но устроиться без этого обильного документирования, точнее – действовать в обнаженном от всяких норм пространстве, а значит вне ограждения, созданного многорядной и постепенной процедурой – даже позволь персональный куратор ее опустить, – оказалось бы для меня намного труднее, если не вовсе невозможно.
