В одном конце хижины к свесу крыши было прибито подобие помоста, образовав нечто вроде чердака. Мистер Тодд вскарабкался наверх по приставной лестнице. Тони полез за ним, шатаясь после недавней болезни. Мистер Тодд сел на помост, а Тони остановился на последней ступеньке и заглянул внутрь. На чердаке валялась куча тюков, связанных тряпками, пальмовыми листьями и сыромятными веревками.
- Очень трудно оберегать их от червей и муравьев. Две связки практически погибли. Индейцы, правда, умеют делать какое-то масло, оно помогает.
Он развернул ближайшую пачку и передал Тони переплетенную в телячью кожу книгу.
Это было одно на первых американских изданий "Холодного дома".
- Неважно, с чего мы начнем.
- Вам нравится Диккенс?
- Ну что вы, нравится - это слишком слабо. Понимаете, ведь я никаких других книг не слышал. Сначала мой отец мне их читал, потом этот негр... теперь вы. Я их по нескольку раз слышал, но они мне никогда не надоедают, с каждым разом узнаешь и замечаешь что-то новое: так много людей, и все время разные события, и много разных слов... У меня есть все книги Диккенса, кроме тех, которые сожрали муравьи. На то, чтобы прочесть их, уходит больше двух лет.
- Ну, - сказал Тони беспечно, - столько я у вас не пробуду.
- Что вы, что вы, надеюсь, вы ошибаетесь. Какая радость снова их услышать. Мне кажется, с каждым разом я получаю от них все больше удовольствия.
Они отнесли первый том "Холодного дома" вниз; днем состоялось первое чтение.
Тони всегда любил читать вслух и первый год после свадьбы прочел подряд несколько книг Бренде, пока в минуту откровенности она не созналась, что для нее это пытка. Читал он и Джону Эндрю зимой, в наступавших сумерках, когда мальчик сидел в детской перед камином и ужинал. Но такого слушателя, как мистер Тодд, у него еще не бывало.
Старик сидел верхом в гамаке напротив Тони, сверля его глазами, и беззвучно повторял губами каждое слово. Когда в романе появлялось новое действующее лицо, он обычно говорил: "Повторите это имя, я что-то его забыл", или "Как же, как же, я ее помню, она еще потом умрет, бедняжка". Он то и дело прерывал Тони вопросами, но не о деталях быта, как легко было бы предположить - порядки в канцелярском суде или общественные отношения в то время нисколько его не занимали, хотя, по-видимому, и были ему непонятны, а только о персонажах.
- Нет, вы мне объясните, почему она это сказала? Она правда так думает? Она упала в обморок, потому что ей стало жарко от камина или из-за того, что было в этом письме?
Он от души смеялся всем шуткам, а также во многих местах, которые Тони вовсе не казались смешными, просил повторить их по два-три раза, а позже, когда они читали про страдания бедняков в Одиноком Томе, слезы бежали у него по щекам и скатывались на бороду. Замечания его были просты. "По-моему, Дедлок очень гордый человек" или "Миссис Джеллиби не заботится о своих детях".
Тони получал от чтения почти столько же удовольствия, сколько и мистер Тодд.
В конце первого дня старик сказал: "Вы прекрасно читаете, и произношение у вас гораздо лучше, чем у негра. И потом вы лучше объясняете. Мне кажется, что мой отец снова со мной". После каждого сеанса он учтиво благодарил своего гостя: "Я получил сегодня огромное удовольствие. Какая печальная глава. Но, если я не забыл, все кончается хорошо".
Однако, когда они перешли ко второму тому, Тони начали приедаться восторги старика, к тому же он окреп, и им овладело беспокойство. Он не раз заводил разговор об отъезде, расспрашивал о каноэ, дождях и можно ли здесь достать проводников. Но до мистера Тодда намеки, казалось, не доходили, он пропускал их мимо ушей.
Однажды, перелистывая оставшиеся страницы "Холодного дома", Тони сказал:
- А нам еще порядочно осталось. Надеюсь, я успею закончить книгу до отъезда.
- Разумеется, - сказал мистер Тодд, - пусть это вас не беспокоит. У вас будет время закончить ее, мой друг.
Тут Тони впервые заметил в поведении своего хозяина некую угрозу. Вечером, перед закатом, за нехитрым ужином из фариньи и вяленой говядины, Тони возобновил этот разговор.
- Знаете ли, мистер Тодд, пора бы мне вернуться к цивилизации. Я и так слишком злоупотребил вашим гостеприимством.
Мистер Тодд склонился над тарелкой, хрустя фариньей, и ничего не ответил.
- Как по-вашему, скоро мне удастся достать лодку?.. Я говорю, скоро мне удастся достать лодку, как по-вашему? Невозможно передать, как я вам благодарен, но...
- Друг мой, за все, что я мог для вас сделать, вы с лихвой отплатили чтением Диккенса. И не надо больше об этом.
- Что же, я очень рад, что вы получили удовольствие от наших чтений. Я тоже, однако мне и в самом деле пора подумать о возвращении...
- Вот, вот, - сказал мистер Тодд, - с тем черным было то же самое. Он только об этом и думал. Но умер он здесь.
Назавтра Тони дважды пытался возобновить этот разговор, но хозяин уклонялся. В конце концов Тони сказал:
- Извините меня, мистер Тодд, но мне настоятельно необходимо выяснить, когда я смогу достать лодку.
- Здесь нет лодки.
- Так индейцы могут ее построить.
