На этом их разговор оборвался. Тихим эхом проскрипела ручка по бумаге, и всё стихло. В комнату ворвались голоса из соседней комнаты. Откуда-то донеслось старческое покашливание. Она тоже невольно закашлялась. Язык ощутил солёную горечь слёз. Там, за пластиковой перегородкой, уныло понурившись, сидел обиженный ею человек.
— Простите, — сказала она. — Я что-то слишком разболталась. Всё это вам не интересно. У меня сегодня какое-то странное настроение.
Он не отрываясь смотрел на неё. На губах блуждала мягкая улыбка, стёклышки очков и зрачки за ними — как окошки с двойными рамами. Наконец ей удалось улыбнуться ему в ответ. Её лицо немного побледнело и перестало блестеть от пота.
— Знаете, я сама не понимаю, зачем пришла.
— Я очень рад, что мы встретились. Правда. У меня никогда ещё не было такого приятного свидания.
— Приятного? Да, пожалуй. Мне тоже было приятно.
— Приходите ещё, пожалуйста.
Надзиратель сделал рукой знак, показывая, что свидание закончилось.
— Я приду, — поспешно сказала она. — И в следующий раз буду в нормальном состоянии.
— Вы и сегодня в нормальном. Желаю, чтобы вы с ним были счастливы.
У самого порога он обернулся и махнул ей рукой на прощанье. Вернувшись в опустевшую комнату ожидания, она задумалась. А в самом деле, зачем она приходила сюда сегодня?
У неё вдруг сильно заболело внутри, словно чья-то рука сдавила матку, она поняла, что пришло
Когда она вернулась в комнату ожидания, её окликнул какой-то мужчина. Он был довольно крепкого сложения, и Эцуко испугалась так, будто на неё напал сексуальный маньяк. Но тут же заметила, что мужчина в форме. А, так это надзиратель, подумала она. Немолодой к тому же. Большие морщинистые руки выдают возраст.
— Эцуко Тамаоки, кажется? Если не возражаете, я хотел бы потолковать с вами кое о чём.
Это «потолковать кое о чём» было сказано несколько фривольным тоном, и она тут же решила ответить отказом. Но он загораживал ей дорогу, и пройти было невозможно.
— Мне хотелось бы потолковать с вами о Такэо Кусумото. Я не задержу вас.
— А вы кто?
У него было удивительно правильное лицо, и на её строгий вопрос он ответил с церемонной почтительностью:
— Простите. Вот моя визитная карточка.
На визитной карточке, которую он ей протянул, стояло: «Сюкитиро Фудзии, старший надзиратель Токийской тюрьмы».
Эцуко, не знавшая, что «старший надзиратель» — это всего лишь одно из тюремных званий, подумала, что перед ней начальник всех надзирателей, то есть самый главный в тюрьме человек.
Комната ожиданий постепенно заполнялась возвращающимися со свиданий посетителями. Вслед за старшим надзирателем Эцуко прошла в комнатушку, где вчера разговаривала с начальником воспитательной службы. И тут же пожалела об этом. От Фудзии исходил звериный мужской запах, заполнивший тесное пространство комнаты, так что невозможно было дышать. Она не выскочила из комнаты только потому, что никак не могла понять, что ему от неё надо. Взяв себя в руки, она терпеливо выслушала его, удивляясь жестковатому, неуловимо провинциальному выговору. Оказалось, он всего лишь хотел знать, не заметила ли она чего-нибудь странного в поведении Кусумото во время свидания.
— Да нет, ничего особенного… — ответила она и с некоторым недоумением спросила: — Но почему бы вам просто не посмотреть записи, ведь всё, что он говорил, фиксировалось?
— Записи-то я, конечно, посмотрю… — Надзиратель несколько раз кивнул, словно предвидя возможность такого вопроса. — Вот только они не совсем полные… К тому же человек, который их делал, недостаточно хорошо владеет стенографией, так что там наверняка полно пропусков и неточностей. Всегда лучше знать мнение того, кто непосредственно участвовал в разговоре.
— А что, вы в последнее время замечали что-то странное в поведении Кусумото?
— Да нет, ничего особенного.
— Почему же тогда у вас возник этот вопрос?
