— Ты болтаешь ерунду, опомнись, успокойся, — сказал он дрожащим голосом, — я никого не убивал и никого не нанимал для этого. Твой богатый любовник погиб в результате несчастного случая, только и всего.
— Я вам не верю, — прошептала девушка.
Дубровин встал со стула, собираясь уходить, но потом все же остался.
— Еще раз прошу тебя успокоиться, — сказал он, — да, я предпринял кое-какие шаги, но речь шла совсем не об убийстве, и полиция мне верит.
— Что же вы сделали?
— Нанял частного детектива, он следил за вашими встречами и предоставил мне соответствующие фотоснимки.
— И вы…
— И я передал их жене твоего Горелова. А вот за ее действия не ручаюсь, я лишь надеялся, что она устроит скандал своему благоверному и тем самым прервет ваши отношения. Все, хватит об этом. Нам обоим предстоит важный день, до завтра.
— Нет, постойте, мы еще не все обсудили. Если сказанное вами — правда, то вы все равно косвенно виновны в смерти Павла, пусть даже в результате действий его жены. Поступок ваш низкий и подлый, так не поступают порядочные люди.
Обвинения любовницы разгневали режиссера, он побагровел и начал быстро говорить, повышая голос с каждым словом:
— А собственное твое поведение, милая моя, не кажется тебе не менее подлым? Я тебе потакал во всем, учил азам профессии, предложил главную роль, о которой мечтали куда более талантливые актрисы, оплатил поездку на всемирно известный театральный фестиваль… И чем ты на это ответила? Интрижкой с богатым мачо, изменой, моим позором! Представляю, как вы смеялись надо мной, как радовались, что развели старого лоха!
— Замолчите, негодяй, вы же убийца, настоящий убийца!
Этот крик Пастуховой разом отрезвил Эдуарда Арнольдовича, он поднес ладонь правой руки к сердцу, заставил себя успокоиться, потом сказал устало:
— На сегодня хватит, ты несешь вздор, одумайся, взгляни правде в глаза. Я не имею никакого отношения, ни прямого, ни косвенного, к гибели Павла Горелова, вполне вероятно, что ему просто не повезло, балконы в старых зданиях частенько падают. Забудем обо всем, отдохнем, наберемся сил. До завтра, дорогая!
Главный режиссер после тяжелого разговора решил немного прогуляться, прийти в себя, успокоиться. Грустные мысли появились у него в эти минуты, на многолюдной набережной Дубровин чувствовал себя одиноким, никому не нужным, отжившим свое. Красивая любовница-дебютантка лишь создавала для его самолюбия иллюзию собственной молодости, но молодость для творческой личности заключалась в другом, совсем в другом. В молодости тебе открыты сто дорог, каждый день сулит что-то новое, необычное, можно выбирать то одно, то другое, не бояться эпатажа, совершать дерзкие, нестандартные поступки, создавать необычные образы, проецируя свои фантазии в высокое искусство, экспериментировать, с радостью ощущать, что завтра с тобой случится нечто очень важное, ранее немыслимое, жить в пестрой, а не в серой действительности. А теперь он старик, все впереди жестко предопределено, детально спланировано Судьбой, ни к чему пытаться что-то изменить. И не стоит выглядеть в глазах окружающих жалким и глупым «мышиным жеребчиком», как называли в прошлом пожилых ловеласов.
Эдуард Арнольдович подошел к железному ограждению, долго смотрел на речные темные воды, проплывающие мимо баржи, сухогрузы и теплоходы. Отношения с Пастуховой представлялись сейчас ему нелепыми и недостойными. С этого вечера им обоим предстоит идти дальше порознь…
После ухода Дубровина и Ирина разволновалась и даже приняла снотворное. Если услышанное ею только что правда, то виновной в смерти мужа может быть Валерия Листницкая. Она-то понимала, что Павел рано или поздно подаст на развод, а раз так — почему бы не сыграть на опережение, пока он не изменил завещание? А в том, что оно будет переписано на имя новой возлюбленной, Горелов заверил Пастухову в их последнюю встречу. Так что повод у отвергнутой жены был, как и средства, чтобы нанять киллера. Но кто сообщил Эдуарду Арнольдовичу о ней и Павле? Кто-то видел их в Южнограде в кафе, в автомобиле, возможно, обратил внимание во время тура в Шотландию на внезапно вспыхнувшую любовь? Впрочем, какое это теперь имеет значение…
Ирина отдавала себе отчет в том, что теперь плавное течение ее жизни резко изменится, и не слишком по этому поводу комплексовала. Ее связь с художественным руководителем, его открытое покровительство «этой жалкой содержанке» вызывало в театральном коллективе в лучшем случае неодобрение, в худшем — открытую ненависть. Пастухова и сама в последнее время стала тяготиться своей зависимостью от Дубровина, знакомство с Гореловым, несмотря на гибель Павла, провело границу между ее прошлым и будущим. И в этом будущем Эдуарду Арнольдовичу места не нашлось, так что оба они независимо друг от друга пришли к решению расстаться.
