Когда Стиву стало ясно, что между ним и Лин завязался настоящий роман, а не простая интрижка, ой попытался серьезно поговорить с ней. «Я намного старше тебя, – увещевал он Лин. – У нас разный стиль жизни и разные интересы, к тому же у меня есть дочь, за которую я отвечаю. Вряд ли мы подходим друг другу, Лин!»
Но из всех возможных вариантов ответа Лин выбрала самый лучший. Взяв его лицо в свои ладони, она принялась целовать Стива медленно и страстно, проникая своим длинным языком глубоко ему в рот.
И меньше чем через минуту все разумные и рациональные доводы уже вылетели у него из головы.
Стив отогнал от себя воспоминания, потянулся к телефону и набрал номер Лаки.
– Заехать за тобой? – спросил он, когда Лаки ответила.
– Не стоит, – ответила Лаки деловито. – Я приеду на своей машине. Во время перерыва в заседании мне нужно будет съездить к Алексу в офис и решить несколько текущих вопросов.
– Как ты собираешься держать себя с Ленни? – задал Стивен вопрос, который уже давно его тревожил.
– Не беспокойся, – ответила Лаки. – Уж во всяком случае, выяснять отношения на публике мы не станем.
– Я рад это слышать, – сказал Стив, хотя на самом деле рад он не был – слишком много арктического холода расслышал он в голосе Лаки.
– Что злит меня по-настоящему, – добавила Лаки, – так это не Ленни, а то, что пишут о нас в газетенках. Господи, Стивен, ты же знаешь, что я никогда не искала известности, в особенности скандальной, но эти стервятники выволокли на свет божий все грязное белье!
– Я тебя понимаю, – с грустью произнес Стив. – Мэри Лу и при жизни приходилось сталкиваться с тем, что ты называешь скандальной известностью, и, поверь, ей это тоже очень не нравилось. Она очень страдала из-за этого, бедняжка, и мне больно, что и теперь, после ее смерти, история повторилась вновь.
Мэри – безвинная жертва, а посмотри, что они о ней пишут!
– Знаешь, Стив, чего я совсем не понимаю, так это какое отношение ко всему этому имеет Джино, а ведь газетчики и про него не забыли. Недавно я прочитала в одном вонючем листке, что он был и остается крестным отцом мафии и что я застрелила Энцио Боннатти по его приказу, потому что Джино нужно было убрать конкурента. Но ведь все знают, что это была самооборона!
– Самооборона? – Стив хмыкнул. – Между прочим, я тоже побывал там, где это случилось. Ты не забыла?
– Эй, эй, Стив! – с негодованием воскликнула Лаки. – Ведь он же пытался изнасиловать меня! Негодяй получил то, что заслуживал.
– И его смерть, разумеется, не имела никакого отношения к тому факту, что именно Энцио Боннатти приказал убить твою мать, брата и любовника, – спокойно заметил Стивен.
– Энцио Боннатти получил по заслугам, – твердо повторила Лаки.
– Так я и написал в своем заключении.
– Что ж, тебе виднее, ведь ты был тогда помощником окружного прокурора, братик, – едко заметила Лаки.
– Уверяю тебя, тогда я этого не знал, – рассмеялся Стивен. – И никто не знал, иначе версия о мафиозных разборках могла получить неожиданное подтверждение. Один Сантанджело покрывает другого… что же еще нужно?
– Ну разве это не перст судьбы?! – сказала Лаки, не скрывая своего торжества.
Когда Прайс вышел из машины в сопровождении адвоката, своего агента по рекламе и двух телохранителей и стал подниматься по ступеням лестницы в здание суда, репортеры, караулившие у дверей, пришли в настоящее неистовство. В воздухе пахло крупной сенсацией, и газетчики не собирались пропустить ни одной подробности. Едва завидев Прайса, они толпой ринулись ему навстречу, а зависшие в небе вертолеты опустились еще ниже и едва не задевали шасси за крышу здания.
– Никаких комментариев, никаких комментариев… – как заведенный повторял Говард Гринспен, пока два дюжих телохранителя прокладывали дорогу в толпе.
К счастью, Тедди удалось провести в зал суда заранее. Прайс не хотел, чтобы газетчики атаковали его сына, и адвокат взялся все устроить. Ему это удалось, но Прайс знал, что это лишь отсрочка. Рано или поздно о Тедди тоже начнут писать такие же чудовищные вещи, какие сейчас писали о нем, и ничего поделать с этим было нельзя. Выход был один: во что бы то ни стало добиться полного оправдания Тедди. В противном случае на собственной артистической карьере Прайса можно было ставить крест.
Накануне Гринспен предложил, чтобы Джини тоже поехала в суд вместе с ними, но Прайс отказался наотрез.
– Я не хочу, чтобы какой-нибудь ретивый папарацци сфотографировал меня с этой жирной свиньей, – заявил он.
– Но это может положительно сказаться на вашей репутации, – заспорил адвокат. – Да, мисс Джини действительно… гм-м… располнела, но это означает только то, что каждая толстуха Америки будет подсознательно отождествлять себя с ней.
– Черта с два все толстые бабы Соединенных Штатов будут отождествлять себя с Джини! – вспылил Прайс. – Они хотят выглядеть как Уитни Хьюстон, а не как эта расплывшаяся свиноматка. Короче, я не желаю, чтобы меня фотографировали вместе с ней, – и точка! И не уговаривайте меня.
– Но вам все равно придется сидеть рядом в суде, – напомнил Говард Гринспен.
