И все это тогда выдержал, — бил Филиппов на слезу. — Сейчас нервы сдали. Я дрожал, точно била лихорадка, смотрел на Пантюхова с отвращением, ненавистью и с чувством страха. В таком состоянии начался допрос.
— Врешь ты все, подлец, — до боли стиснул зубы капитан. — Ты же нам анекдоты рассказывал. Карамельками угощал.
Мы вам не верим, а верим Боровцу, и если не будете признаваться, то будете сидеть в подвале, пока не признаетесь, что у Боровца брали деньги и вещи, — продолжал Степан Григорьевич.
Я ответил, что от Боровца ничего не брал. Затем пришел начальник следственного отдела.
Сижу на допросе и думаю: «Куда попал? То ли к немцам или к своим?» На Пантюхова не могу смотреть, особенно в глаза, которые так похожи на глаза обер-лейтенанта СС. И он говорит: «Признавайтесь, признавайтесь.
— Ах, Степан Григорьевич, Степан Григорьевич!
Все эти старые и новые переживания страшно переплелись друг с другом и самообладание начало покидать меня, и глаза его, как глаза обер-лейтенанта стали, как под гипнозом заставлять меня соглашаться с обвинениями Пантюхова, т. е. с ложными показаниями Боровца, что газовую плиту, меховой костюм, телевизор, золотые часы получил, но деньги от Боровца не брал. Тогда мы вынуждены вас арестовать до тех пор, пока не будете признаваться. Отвели в камеру и опять неприятности, она оказалась почти такой, в которой пытали меня. Те же деревянные койки, которые раньше поднимались к стенке и закреплялись на ней.
Машинистка не исправляла ошибок. Не выделяла местами (как и автор письма) прямую речь. Копия должна быть точной...
Филиппов, умело расставив акценты, использовал против следователя эпизод своего кратковременного пленения немцами в январе тысяча девятьсот сорок второго года. Он рассказывал об этом случае Пантюхову еще в Москве. Но упоминал, вроде, так — к слову.
— Под селом Молводцы Калининской области, возвращаясь из разведки, был захвачен фашистами в плен. Мучили десять дней. Потом удалось бежать. В особом отделе мне поверили, поскольку я был политработником. А в разведку напросился сам, временно заменяя убывшего в медсанчасть командира разведвзвода, — вот что вкратце говорил в Бутырках Филиппов Пантюхову по этому поводу. А теперь воспоминания стали более подробными.
