— Да, он просто артист! — не удержался от восклицания Пантюхов.
Так заканчивалось это письмо. Пройдет не такой уж долгий срок и перед Пантюховым будет лежать совсем другое, обращенное уже не к областному прокурору, а лично к нему заявление управляющего. Заявление трусливого, всеми силами пытающегося уйти от заслуженного возмездия лжеца, уличенного тщательно проведенным медицинским освидетельствованием. Этот срок (вместе с подготовительным периодом и проведением медицинского обследования в стационарных условиях) в общей сложности не превысит и двух месяцев. Но это еще предстояло пережить. И вовсе не заявление Филиппова прокурору было в том повинно. Отнюдь. Те, кто его читал, не могли не увидеть сквозившей в нем фальши. Особенно люди, близко знакомые с материалами следствия. Заявление стало хорошим аргументом для тех, кто явно или скрытно противился аресту управляющего союзным трестом, фактически оно послужило спусковым крючком.
Поначалу Пантюхову стали звонить из Москвы. Тот самый деятель из Совмина, о котором еще в столице говорил ему майор из Главного следственного управления, достал следователя и здесь. Он, естественно, не мог знать о заявлении управляющего. Но, вероятно, и без того полагал, что в тюрьме никому не сладко. И спешил поскорее вызволить приятеля.
— Вас беспокоят из хозяйственного управления Совета Министров СССР, Федоров Виктор Сергеевич. Я по поводу ареста Филиппова хотел переговорить, — вкрадчивый голос совминовского хозяйственника просто лился из трубки. — Здесь явная несуразица. Это такой человек! — Виктор Сергеевич не жалел превосходных эпитетов. — Его просто подвели. Подвели подчиненные. Вы приезжайте в Москву, — приглашал Федоров капитана. — Будете нашим почетным гостем. Устроим в лучшей гостинице. Скажем, в «Минске». Номера люкс, верх удобства. Покажем вам настоящую столицу! Заодно и мнение компетентных людей о Степане Григорьевиче послушаете. А его самого, бога ради, не держите в тюрьме. Ему там не место.
Леонид Тимофеевич вежливо отвечал, что он учтет все сказанное. От поездки в столицу открещивался.
Когда звонки стали чуть ли не ежедневными, терпение Пантюхова лопнуло.
— Я вас убедительно прошу не мешать мне работать, иначе буду жаловаться вашему руководству! — почти прокричал он далекому заступнику. В ответ тот поинтересовался, кто командует самим капитаном, и записал телефон Ярцева.
