Образец почерка Вержанского был необходим лейтенанту для проведения срочной графической экспертизы. Что бы ни говорил Игорь Матвеевич, даже если бы его слова подтвердил Петр Боровец, все равно этого было мало. В следственной практике имелось достаточно случаев, когда преступники успевали между собой сговориться. Давали предварительно согласованные ложные показания.
Карташов склонен был верить в искренность Игоря Матвеевича. Но соблюдение законности требовало веских, не зависящих от эмоций (увы, они могут и подвести), фактов.
Экспертиза показала, что заявление о приеме на работу в спецмонтажное управление и другие имеющиеся в деле документы по Вержанскому написаны не его рукой. Оставалось сравнить их с почерком Петра Ивановича.
С младшим Боровцом лейтенант встретился на второй день своего пребывания в Киеве. На допрос явился крепкий, внешне очень напоминающий начальника спецмонтажного управления мужчина. Только вот ростом Петр Иванович оказался повыше и по виду лет на десять моложе брата. Из-под незастегнутой на верхнюю пуговицу просторной белой, с коротким рукавом хлопчатобумажной рубашки виднелась полосатая тельняшка. На левой руке у запястья был выколот якорь.
— Только вот из больницы и сразу на вашу палубу, — явно демонстрируя открытый морской характер и пытаясь вызвать к себе сочувствие, начал Боровец-младший.
Лейтенант дал втянуть себя в разговор. Поинтересовался, где лежал Петр Иванович. Выслушал даже соленый, как морская вода, анекдот по этому поводу. И затем, вроде бы все еще посмеиваясь, в той же доверительно-прямоватой манере спросил:
— Скажите, Петр Иванович, не приходилось ли вам прошлым летом работать в управлении брата?
— Да как бы вам поточнее сказать, — обдумывая ответ, тянул время Боровец.
— А как было, так и скажите.
— Вы знаете... — Петр Иванович сделал вид, что собирается с духом. — Прошлой весной во время встречи с братом я попросил его определить меня временно на работу на теплый сезон к нему в управление...
Боровец-младший умышленно выкладывал полуправду. Никого и ни о чем он не просил. Василий сам, в порыве очередной похвальбы собственным благополучием, предложил ему «подзаработать».
— Весной я написал заявление от имени Вержанского, — мужа сестры Кати. Брат сказал, что неудобно под его фамилией оформляться.
— У вас что, отпуск весной начинался? — перебил его лейтенант.
— Да нет, — засмущался Петр Иванович. — В отпуск я пошел в июле. В июле же и полетел в Новосибирск.
— Кто покупал вам билет?
Боровец-младший закусил тонкие губы.
— Билет приобретала моя жена. В Дарнице. Это район Киева.
— Значит, билеты в оба конца вы приобретали сами? — уточнял Карташов.
— Да нет же, — вспыхнул Петр Иванович. — Билет покупал только до Сибири. У брата пробыл неделю. Потом мы с ним вместе поехали в Неболчи. До Москвы самолетом, от Москвы до Неболчи поездом. Я ему давал деньги на поезд, но он сказал: «Ты свою копейку побереги, Петя». Взял у меня зачем-то билет и от Киева до Новосибирска, а после я получил за него деньги.
— Вы ехали в Неболчи работать? — опять направил его в нужное русло Карташов.
Петр Иванович замялся. «Покажу свои владения и деньжат в поселке Неболчи подброшу. В накладе не будешь!» — вот как приглашал его брат в эту поездку. А Петр дивился: какой большой и всемогущий начальник его старший брат. Поездка была ему вдвойне выгодна: и денег Вася обещал выделить, и в тех же краях неподалеку теща проживает. Давно собирались ее навестить. Жена с дочерью туда уже отправились. А тут и он заявится, да не с пустыми карманами.
— Так работали вы в Неболчи или нет? — прервал его размышления Карташов.
— Нет! — прикрывая рукой татуировку, выдохнул Петр Иванович. — Мы пробыли там несколько дней. Потом брат уехал на другой участок, а я — к теще.
— Ну и сколько же вы «заработали» за этот теплый сезон? — прищурился лейтенант.
— Всего? — вздрогнув от неожиданности, переспросил Боровец-младший.
— Можете называть частями, — разрешил Карташов.
— Если не ошибаюсь, два перевода в Киеве получил, через Вержанского: что-то чуть больше пятисот рублей. И... — Петр Иванович, будто припоминая, наморщил лоб, — и всё, по-моему.
— Ну как же, — лейтенант порылся в бумагах и положил на стол доверенность с неболчинской почты.
— Да, да, — отодвигая от себя документ, сразу закивал Боровец-младший, — верно! Еще ведь два перевода в поселке Неболчи было. Рублей, кажется, около семисот.
— А доверенность на получение в Неболчи от имени Вержанского... — начал лейтенант.
— Сам, сам заполнил, — заспешил Петр Иванович, — а Вася печатью заверил! Только я, — Боровец-младший приподнялся со стула, — о случившемся очень сожалею. Каюсь, — он прижал руки к груди, — осуждаю свой проступок! И для того, чтобы хоть немного облегчить свою вину, деньги верну немедленно, как только мне будет представлен счет, — полное лицо его покрылось багровыми пятнами. — А в будущем со мной никогда, верьте, никогда подобного не случится!
