— Садись, Леонид Тимофеевич. Тут вот, — он подал капитану пока еще тоненькую папку, — дельце по твоей части. Вашего начальника следственной части майора Доронина пока нет — не вернулся из командировки. Так что, — Ярцев развел руками, что ж, мол, поделаешь, — передаю тебе. Напрямую, так сказать.
Подполковник пристально взглянул на Пантюхова и слегка поджал губы. Открытое, с прямыми широкими чертами лицо капитана и нравилось ему, и в то же время вызывало какое-то смутное раздражение. Для Пантюхова дважды два всегда было только четыре и никак иначе. А в следственной работе ох как много встречается таких случаев, которые не всегда поддаются простому арифметическому действию. Иногда, как казалось Ярцеву, бывает необходимо совершенно другое. Скажем, интуитивное угадывание подчиненным позиции своего начальника. Но вот здесь-то и проявлялось у Пантюхова то, что Ярцев про себя окрестил непробиваемой стеной. Капитан знать ничего не желал, кроме добытых следствием фактов.
— Дело-то вот какое, — осторожно стал пояснять подполковник. — Выловили тут наши обэхаэсники одну рыбешку. И весьма, заметим, крупную. — Ярцев чиркнул спичкой, затянулся, пододвинул пачку Пантюхову. — Начальника спецмонтажного управления взяли. Из кабинета на областной комитет партии смотрел и при этом государственные деньги в карман клал! — голос Ярцева посуровел. — Так, по крайней мере, обэхаэсники утверждают. Но, с другой стороны, — подполковник заговорил вкрадчиво, — тут, Леонид Тимофеевич, надо смотреть и смотреть, — он помахал в воздухе полусогнутым пальцем. — Палку перегибать ни в коем случае не следует. Управление передовое, переходящее Красное знамя у них почти бессменно находится. Самого́ начальника управления к ордену Ленина представляют. Так что... — Ярцев многозначительно усмехнулся, — ошибиться никак нельзя.
— А у нас что? Какие факты?
— У нас пока реальный факт один, — подполковник раскрыл папку на нужной странице, — присвоение Боровцом двух с половиной тысяч государственных рублей. Но и то... — Ярцев, передернув узкими плечами, замялся.
— Что? — переспросил капитан.
— Понимаешь, — подполковник потянулся к пепельнице, и Пантюхов совсем близко от себя увидел его смотрящие куда-то поверх собеседника немигающие черные глаза, — все как-то не очень определенно.
— Как так?
— Да так. Деньги, вроде бы, взял, но прежде, якобы, свои личные на нужды производства потратил, — Ярцев тщательно стряхнул накопившийся на конце сигареты пепел. — В общем, с одной стороны — нарушение закона налицо, а с другой — кто его знает. Может, действительно не так уж виноват человек. Старался для дела. Ты разберись, Леонид Тимофеевич, как следует, — подполковник приподнялся. — Есть, правда, у обэхаэсников еще сигналы на Боровца. Проверь заодно. Но только прошу об одном, — Ярцев на этот раз посмотрел Пантюхову прямо в глаза, — не затягивай расследование и без надобности не раздувай дело. А то... — он прищурился, — знаю я твою манеру.
И Ярцев вручил капитану папку.
Просмотрев протоколы пока еще немногочисленных допросов, Пантюхов прежде всего отправился к Карташову.
— С бумагами я ознакомился, — предупредил Пантюхов лейтенанта, — что ты можешь добавить?
Карташов придвинул стул капитану и сел сам. Пантюхов видел, что лейтенант немного смущается. Его совсем юное скуластое лицо слегка порозовело.
— Видите, Леонид Тимофеевич, — Карташов на секунду задумался. — Звонки были анонимные. Что, мол, Боровец хорошие дефицитные холодильники марки «ЗИЛ», поступившие в управление, куда-то припрятал. Бензопилу «Дружба» со склада отправил в Киев, хотя там управление никакого филиала не имеет. Вот, — лейтенант протянул Пантюхову конверт, — недавно письмо без подписи прислали.
В письме, написанном детским прыгающим почерком, сообщалось о каких-то трех железных гаражах, сваренных в управлении и будто бы присвоенных Боровцом. Говорилось про четыре мотоцикла «Урал», предназначавшихся для управления и якобы проданных начальником неизвестно кому. Еще о трех мебельных гарнитурах, купленных по ордерам управления, но до сотрудников не дошедших.
Но что больше всего насторожило в письме капитана — намек на то, что жена Боровца незаслуженно получает пенсию. Говорилось об этом вскользь, и, тем не менее, из всего прочитанного именно это заинтересовало Пантюхова больше всего.
— Ну и как вы среагировали? — Пантюхов отложил письмо в сторону.
— Как? — Карташов глянул на капитанские звездочки Леонида Тимофеевича. — По звонкам провели негласную проверку. Результат... — лейтенант щелкнул пальцами, — один. На складах торговых баз это называют пересортицей.
— А точнее, — поторопил лейтенанта Пантюхов, хотя уже догадался, в чем дело.
— Точнее — всё на своих местах. Холодильников «ЗИЛ» нет, но есть другие и уже отправлены по участкам. Все бумаги в порядке. Так же и по всем остальным пунктам. Возможно, есть какие-то отклонения, но бухгалтерия все надежно прикрывает. Там такая дамочка заведует! — Карташов сложил руки на груди. — Ей бы не замом главбуха, а в доме моделей работать — публику привлекать.
