— Ну-с, с чем пожаловали? — обратился он к Пантюхову, приглашая вошедших садиться. Вопрос прозвучал чисто риторически. Областной прокурор знал о цели их прихода и без лишних проволочек принялся просматривать материалы, привезенные следователем. Он был уже в курсе ведущегося следствия, но тем не менее самым скрупулезным образом изучал показания. Особо внимательно прочел подготовленное следователем постановление об аресте Филиппова.
— Вы твердо убеждены в необходимости столь жесткой меры? — прокурор вновь испытующе посмотрел на Леонида Тимофеевича.
— Если мы действительно хотим раскрыть это дело до конца, то да! — несколько нервозно откликнулся Пантюхов. Михаил Афанасьевич предостерегающе положил руку на его плечо.
— Не надо горячиться, — прокурор раздумчиво покрутил металлическую пуговицу своего мундира. — Не следует забывать — арест должен быть очень веско обоснован.
— А у нас что? — Леонид Тимофеевич высвободил плечо. — Разве мало доказательств: показания Боровца, признание Филиппова! — Пантюхов кивнул на принесенные ими материалы.
— Так-то оно так, — прокурор придвинул к себе постановление. — Да вот признания-то управляющего уж очень неуверенные. То брал деньги, то не брал, но наговорил на себя со страху, то снова брал.
— Но, Павел Алексеевич, — мягко вмешался в разговор Доронин. — Ведь перемена показаний — не первый случай в нашей практике. Общая картина следствия дает возможность увидеть, что спецмонтажное управление находилось в явно привилегированном положении по сравнению с четырьмя другими, входящими в этот же союзный трест. Не за красивые же глаза делал это управляющий! Мне кажется, следователь совершенно прав. А если не будет вашей санкции, его работа невероятно усложнится, учитывая занимаемый Филипповым пост. Уж он-то постарается спрятать концы в воду. Мы очень рассчитываем на вашу поддержку.
Прокурор задумчиво повертел в руках авторучку. Доронину он верил. Не спеша набрал номер телефона и вызвал в кабинет своего помощника, непосредственно осуществляющего прокурорский надзор за милицией.
— Вот, Виктор Львович, — обратился он к вошедшему, чернявому, очень подвижному человеку, — товарищи пришли с постановлением об аресте Филиппова. Ты с делом знаком, прочитай и выскажи свое мнение.
— Я категорически против! — заявил помощник, бегло просмотрев документы. — Все слишком слабо и сыро, а Филиппов ведь не простой карманный воришка. Это человек с твердым положением в обществе. Мы обязаны это учитывать!
— Слышали, Леонид Тимофеевич? — усмехнулся прокурор.
— Слышал, — нехотя ответил Пантюхов. — Я это еще до прихода к вам слышал, но все равно.
— Пригласите-ка сюда Филиппова, — перебил его Павел Алексеевич.
Управляющего ввели незамедлительно.
— Ваши показания? — областной прокурор развернул перед управляющим протоколы допросов.
— Мои, — негромко ответил Степан Григорьевич. Строгая обстановка кабинета, прокурорские звезды на петлицах его хозяина действовали на него угнетающе. Он отвернулся. Сквозь слегка запотевшее окно в сизоватой вечерней мгле были видны огни большого гастронома. То и дело открывались и закрывались входные двери. С набитыми сумками и авоськами входили и выходили многочисленные для этого часа прохожие.
— Отказываться больше от своих слов не будете? — вернул его к действительности областной прокурор.
— Нет, зачем же. Я коммунист и несу полную ответственность за свои поступки, — он споткнулся на полуслове, почувствовав на себе пристальный неодобрительный взгляд Виктора Львовича. — Впрочем, и раздувать их излишне тоже не стоит, а то следователь... — Филиппов полуобернулся к Пантюхову и замолчал.
— Но факт получения взяток все-таки имел место? — Павел Алексеевич пригладил волнистые, зачесанные назад волосы.
Филиппов молча с сожалением развел руками: что, мол, поделаешь — грешен.
— Однако, прошу заметить, не семь тысяч, а не больше одной!
— И вещи брали? — выпрямился в кресле областной прокурор.
— За них я собирался со временем рассчитаться.
— Как же так получилось, Степан Григорьевич? — от гримасы участливой боли, появившейся на открытом крупном лице прокурора, управляющему стало не по себе. — Ответственный работник, член партии и допустить такое! У меня в голове не укладывается.
— Поверьте, — Филиппов снова посмотрел в сторону напрягшегося в ожидании помощника прокурора. — Это просто затмение какое-то, нелепый казус, что ли. Этот Боровец... он и святого совратит, наверное. Прилипает, как клещ, и попробуй — избавься от него! Сует, понимаешь ли, чуть ли не силой.
Павел Алексеевич устало прикрыл глаза рукой. Когда Филиппова увели, он подписал санкцию об аресте.
— Сейчас секретаря нет — завтра заверишь печатью, — со вздохом произнес он, протягивая Пантюхову бумагу.
