Сам он с утра на работе пытался до тонкостей вникнуть в производство в процессе работы строящегося предприятия - изучал чертежи, оборудование, технологию и очень удивился, когда во время очередного звонка из обкома Антипов его похвалил за усердие:
- Молодец, Иван Егорович, учиться никогда не поздно!
Значит, за ним здесь следят и все передают Антипову? Да, интересный завод: не только со своей службой безопасности, но и со своим КГБ. Здесь, наверное, знают все и всех, как и положено в стране социализма. Антипов сам два раза в неделю звонил Захарову. Иван Егорович начинал убеждаться в своих предположениях. Их подтвердил слух из Москвы, где заговорили об акционировании предприятий. Это первый шаг на пути к частной собственности на средства производства. Хозяевами будут люди, имеющие контрольный пакет акций. Хотя старый хозяйственник Захаров понимал, хозяин всегда один - директор. Но за его спиной будет кто-то стоять, кто это? Антипов или, может, сам Абрикосов?
Меняется все медленно, но бесповоротно, в стране происходит революция, пусть без штурма Зимнего и гражданской войны, но это революция. И все государственное, народное постепенно снова становится частным и имеющим своих хозяев. Он, Иван Егорович, только директор со своим широким кругом полномочий, он просто исполняет чью-то волю, пока это воля государства, а там... Может, он и останется директором и будет как приказчик исполнять барские распоряжения. Тогда зачем нужно было семьдесят лет идти топить страну по колено в крови, чтобы вернуться назад? Может, этот путь, избранный тогда в далеком семнадцатом, был изначально ошибочным? Или за семьдесят лет комиссары в стране превращались из красных в черных? И говоря "наше государственное" они это понимают, как "мое"?
Иван Егорович вспомнил уже ставший далеким тот зимний вечер в Охотничьем домике в январе 1985 года. Секретари обкомов и говорили тогда, как хозяева, "моя" область, "я думаю у себя в области". Да, пути неисповедимы, никогда не знаешь, где найдешь, что потеряешь.
Звонила дочь Галина, дела у нее идут в гору. Еще одно кафе себе новое купила, сделала ночной клуб, как на Западе; и ресторан у нее, и салон красоты. Сколько у нее дохода, он никогда не задавал ей этот вопрос, и вообще, дочь после окончания института жила сама. Денег никогда не просила, теперь она купила себе трехкомнатную квартиру и взятые в долг деньги назад не взяла, ответила:
- Виктор - мой брат. Это от меня.
Живет только одна и на вопрос, когда он будет нянчить внуков, только рассмеялась в ответ:
- Работай, Иван Егорович, тебе до пенсии еще далеко.
Два дня назад Захаров ездил на силикатный завод. На стройке не хватало кирпича, темпы строительства опережали поставку стройматериалов. Силикатный завод и так более половины своей продукции отгружал на новую стройку, но и этого было мало. Захарову позвонил Антипов и предложил съездить к своему, как он сказал, "бывшему шефу".
- Зарубин третий цех открыл, может, что еще сумеет отыскать для вас. Нет, на меня не ссылайся, - предупредил Антипов, - он все свои планы выполняет, я не могу его заставить. Но, может, что сверх плана сможет? Не мне тебя учить, Иван Егорович, ты тридцать лет управляющим работаешь. Можешь и приказывать, и просить. Здесь просить надо, приказать мы больше не можем. Удачи тебе, Захаров.
Иван Егорович, подумав, поехал на завод без звонка. Кто он? Только коллега, директор. Захаров приехал в 10.00 утра. Охрана даже не пустила его без пропуска на территорию завода, хотя, как помнил Захаров, раньше и территории не было. Пропуск выписали в конторе. Зарубина в кабинете не было. Секретарша сообщила, что он в третьем цехе, когда придет, она не знает. Может, позвонить, вызвать? Захаров отказался, попросил кого-то из охраны проводить его до третьего цеха к директору, чтобы не искать долго самому. Ему выписали пропуск, но извинились, проводить некому, свободных людей на заводе просто нет. Охранник объяснил, как пройти. Ночью в третьем цехе произошла авария, лопнул трос при съемке продукции, пострадал человек, чудом остался жив. Сейчас он в больнице. Зарубин, все инженеры завода были у пресса, смотрели, спорили, выдвигали свои версии несчастного случая. Инженер по технике безопасности пытался даже обвинить самого рабочего:
- Не досмотрел, не увидел, что трос расплелся, ослаб.
Зарубин был на стороне пострадавшего, тут же приказал остановить и проверить все пресса завода под личную ответственность главного инженера и инженера по технике безопасности.
- Лев Борисович, проверка займет несколько дней, нужно все детально изучить, да у нас и оборудования для тщательной проверки мех прочности нет, - пытался возразить главный инженер.
- Вот видишь, а говорите, рабочий не усмотрел, - ответил директор, - вы когда трос получали, проводили проверку? Нет оборудования. Я мог договориться проверить на мехзаводе. Поверили сертификату. Вот видите, причем здесь рабочий, - доказывал разгоряченный Зарубин. - Продолжайте проверку на других прессах, через три часа все должно работать, - приказал Лев Борисович.
