- Представляете, пацаны, - громко говорил один из них, обращаясь, наверное, ко всем, хотя его вяло слушали, каждый был занят своими мыслями. Первые часы после суда самые тяжелые. У каждого, от зеленого первоходка до рецедевиста, до суда в душе теплится надежда, что лишение свободы удастся избежать. Но суд вынес приговор. Надежда, еще вчера согревающая душу, рухнула. - Представляете, пацаны, выстроил кум нас в лакалке четыре отряда - полтыщи человек. Что-то при шмоне запрещенного нашли. И давай наш кум мести: "Набаловали вас! Вас к Сталину в лагеря! Что не жить сейчас в зоне! - орет кум. - Нажретесь сала и е.... друг друга!"
Все в комнате - этапке засмеялись. Виктор, сам не зная почему, наверное, поддавшись общему настроению, засмеялся тоже. Инстинкт толпы, иногда непроизвольно делаешь то, что делают другие, только потому, что хочешь быть, как все. Стали вызывать по одному по фамилии. Названные уходили, но потом возвращались снова. Шла запись в карточках. Осужденных распределяли по камерам в соответствии с режимом наказания и тяжестью преступления. Время тянулось медленно, хотя есть совсем не хотелось, только пить. По просьбе одного из чаеваров заключенный в черной спецовке с биркой на левом грудном кармане "Василенко х/о" принес трехлитровый чайник воды. Виктор выпил полную кружку, вода была почему-то теплой, пахла хлоркой.
- Ты где, бычара, эту мочу наливал? - грозно спросил уже в годах мужчина в черной телогрейке, кирзовых сапогах и черной искусственной шапке.
- Як, иде, в туалете, - ответил Василенко, видимо родом с юга области, там жило много хохлов, как звали обрусевших украинцев.
Снова раздался дружный громкий хохот здоровых мужских глоток.
- Захаров, - услышал Виктор голос контролера, стоящего у открытой двери. - Ух, и накурили вы, жулики, дышите хоть через раз, упадешь от этого воздуха.
Контролер видимо работал давно, его узнавали осужденные, не первый раз посетившие СИЗО, называли по имени.
- Я! - отозвался Виктор, услышав свою фамилию.
- Кто я? Головка от ...! - грубо, но беззлобно поправил контролер
- Виктор Иванович.
- Статья? Срок? За мной!
Виктор вышел в коридор. После душной камеры воздух в коридоре казался лесным. Даже голова закружилась. Только запах, Виктор за три месяца не мог привыкнуть к этому тюремному запаху. Запаху тюрьмы, запаху человеческого горя и страдания. Контролер вызвал еще одного осужденного. Вместе повел по коридору, подвел к открытой двери.
- Заходи по одному.
В комнате за столом сидела женщина-контролер с погонами сержанта ВВ, писала в делах, заполняла карточки. Она задавала те же вопросы.
- Статья? Срок? Проходи в ту дверь, - указала пальцем на дверь в смежную комнату.
Виктор постучал, вошел. В комнате за столом сидели два молодых офицера, старший лейтенант и капитан, оба засмеялись.
- Культурный жулик пошел, со стуком входит. Проходи. Садись. Вернее, присаживайся. Сидишь ты уже три месяца, - пригласил старший лейтенант.
- Захаров Виктор Иванович.
- Да.
- Три года усиленного режима.
- Да.
- Холост, детей нет, образование высшее.
Старший лейтенант спрашивал, отмечал в деле. Потом посмотрел в глаза Виктора и сказал:
- Витек, я вижу, ты хороший, в общем, парень, и к нам попал случайно, не по убеждению. Я думаю, мы с тобой найдем общий язык. Ты поможешь нам, мы тебе.
- Чем здесь я смогу вам помочь? - пожал плечами Виктор.
- Как чем? Слушай, что говорят в камере. Сам рассказывай, придумывай про пьянки и баб, что хаты бомбил и магазин на улице Кирова в прошлом году твоих рук дело. Что услышишь интересного в камере или беспредел какой, нам сообщишь. Ты понимаешь, о чем я? - старший лейтенант смотрел на Виктора, наигранно изображая, что он искренне хочет помочь оступившемуся Виктору.
Виктор понимал, оперативники вербуют его, предлагают стать сексотом. Виктор отрицательно покачал головой.
- Извините, товарищ старший лейтенант. Я не смогу... Я по-другому воспитан.
Оперативника обозлил отказ.
- Волк тамбовский тебе товарищ. По-другому он воспитан. Водку жрать на крыше, когда вся страна борется за трезвый образ жизни... Инженеры с высшим образованием. Да собутыльников своих с крыши бросать, этому тебя воспитывали?
- Извините, гражданин начальник, - поправился Виктор и опустил голову.
- Значит, помогать нам не хотите и пойдете на зону отбывать наказание? - спросил капитан.
Старший лейтенант что-то писал на чистом листе бумаги.
- Да.
- Почему наш вариант вы отклоняете? Вы же случайно оказались у нас. Распишитесь здесь, - старший лейтенант подвинул Виктору написанный лист.
- Здесь. Прочти и распишись.
На белом листе было написано, что он, Захаров Виктор Иванович, от сотрудничества с администрацией СИЗО отказывается по своим моральным убеждениям.
- Все правильно я написал? - спросил старший лейтенант.
- Да, гражданин начальник. Все правильно, - ответил Виктор и поставил свою подпись.
- Все, вы свободны, - капитан взял исписанный лист, положил себе в папку.
