Виктор вышел из комнаты. Второй осужденный стоял у стола, за которым сидела женщина-контролер с погонами сержанта. Виктор вышел в коридор. Очень хотелось курить, руки почему-то дрожали.
"Привыкай, Виктор, к унижениям тоже привыкай, - как заклинание повторял сам себе Виктор. - Это и есть искупление твоей вины".
Через пятнадцать минут вышел второй осужденный из кабинета оперативников. Контролер повел обоих назад в этапную камеру.
- Витек, ты что, у Захарова подпись об отказе взял. Это новое распоряжение от хозяина? - спросил капитан Величко у старшего лейтенанта Прохорова, когда Виктор вышел из кабинета оперработников СИЗО.
- Нет, Толян. Сам. У него папа - бывший второй секретарь райкома. Сейчас директор пивного завода. Да, который строится за городом. Думаю, как только приговор придет, мы его первым этапом на зону во избежание лишней мороки. Это отмаз, что он идейный жулик, - Прохоров улыбнулся, довольный своей сообразительностью.
- Ого! Мне тоже в хозобслугу не нужен. Мороки с ним не оберешься. Будет папе стучать про нас, а про зеков, гад, не согласился, - капитан Величко засмеялся.
Рабочий день или, вернее, ночь у оперативников капитана Величко и старшего лейтенанта Прохорова продолжался. Только к двум часам ночи осужденных стали разводить по камерам. Виктор Захаров попал на старый корпус, в камеру 49 усиленного режима. В камере, рассчитанной на двадцать четыре человека, было уже двадцать два, и привели еще четырех с южного этапа. Двум, которым не досталось шконок, были натянуты одеяла между двумя шконками верхнего яруса, "вертолет" называлось это место, подобие гамака на воле.
Дни потянулись. Медленно, монотонно, очень однообразно. Через пять дней Виктора вызвали к адвокату Митину. Виктор снова не дал согласие писать кассационную жалобу. Он виноват, это его крест, и его нужно нести до конца. В камере одни и те же разговоры о сытости и привольности вольной жизни. Виктор понимал, больше половины - это вымысел, выдаваемый как желаемое. А действительность? Люди в нетрезвом состоянии совершали порою смешные преступления, а по новому закону "О борьбе за трезвость" даже совершение преступления в нетрезвом состоянии давало право для привлечения по ст.62, то есть признание подсудимого хроническим алкоголиком. И тогда в любом случае условное наказание невозможно. Только лишение свободы, были сроки восемь месяцев и год.
Ложь, хвастовство - вот и все темы разговоров осужденных камеры 4-9. Верховодили в камере два мужчины, уже в годах. Бывший директор керамзитного завода, севший за взятки, и бывший председатель заготконторы Назаренко с юга области. Они сплотили вокруг себя физически крепких ребят, и трое осужденных, пытавшихся выдавать себя за идейных и пробовавших взять власть в свои руки, получили отпор. Троице пришлось примириться и жить по довольно демократическим законам, установленными директорами. Никто никого не доставал с расспросами, не лез, каждый сам по себе, без деления на блатных и простых, на серых и белых. Виктор понимал - таких, как эта троица, в других камерах могло быть и больше, и поэтому, когда адвокат Митин спросил его, не подумал он остаться в хозобслуге, он уже не так был категоричен, просто пожал плечами. Старый адвокат понял, Виктор колеблется, нужен толчок. Ему, молодому, здоровому парню трудно сделать этот шаг. Об осужденных хозобслуги не очень лестно отзывались другие заключенные в камерах. Хотя из этих камер и набиралась хозобслуга, и всегда предложение превышало спрос.
Через два дня после звонка Митина Ивану Егоровичу Захарову Виктора вызвал контролер в коридор. Здесь стояли уже знакомый капитан с этапа, майор со шрамом на подбородке, видимо, после операции и высокий холеный подполковник.
- Осужденный Захаров Виктор Иванович, - представился начинающий уже привыкать к требованиям СИЗО, указывая свою статью и срок наказания. Подполковник подошел к нему вплотную, посмотрел в глаза. Они были одного роста, только подполковник пошире и поплотнее.
- Что, Витек, сотрудничать с нами не хочешь, это понятно. Отец говорил, ты мужик своенравный, а работать у нас будешь?
Вопрос подполковника, его упоминание об отце заставили Виктора замяться, смутиться. Он посмотрел на капитана. Капитан стоял немного в стороне, опустив голову. Видимо, он и доложил начальнику об отказе Виктора сотрудничать, то есть доносить на своих сокамерников.
- Без сотрудничества? Просто честно работать, отбывать свой срок буду, - ответил Виктор.
- Вот видишь, Величко, а говоришь, он идейный. Оформляй его в рабочую камеру после приговора в хозобслугу, - дал распоряжение подполковник. - Куда? На пищеблок. Ты, Виктор, поваром не работал? - спросил он у Захарова.
- Нет, я инженер-геолог, - ответил, смутившись, Виктор.
- Инженер-геолог нам пока не нужен, - пошутил подполковник, - а повар Захаров будет нужен. Все, пошли в 43, что у них? Почему утром еду не взяли?
