"Это начальник СИЗО Молодцов", - догадался Виктор, или "хозяин", как его звали осужденные и даже все работавшие в СИЗО. В тот же день Виктора перевели в рабочую камеру, в отдельном коридоре старого корпуса на третьем этаже, на четвертом этаже были камеры хозобслуги. Рабочие камеры не закрывались, закрывали только коридор. Хождение стало свободным, пускали даже смотреть телевизор, играть в настольный теннис в камере, обустроенной осужденными хозобслуги, как спортзал. Осужденные рабочих камер привлекались для работы на пищеблоке. Осенью на заготовку овощей, на строительные работы. Вся работа в СИЗО делалась руками самих осужденных.
На второй день утром в рабочую камеру 116, где был Виктор, зашел молодой мужчина в черной спецовке, ушитой по размеру с нашивкой на рукаве "Бригадир пищеблока". Он зачитал несколько фамилий, в том числе и Виктора, взял рабочих из соседних камер, всего двенадцать человек, и вместе с женщиной-контролером выводной пищеблока пошли на работу. Десять железных дверей-решеток насчитал Виктор, прежде чем они попали на пищеблок.
Пищеблок - старое сооружение, построенное, как и сама тюрьма, больше века назад. Виктор попал на работу в овощной цех. Работа была несложная, правда всех прежде одели в большие резиновые сапоги, в цеху было сыро, осужденные вырезали глазки из картофеля, пропущенного через картофелечистку. Правда, старые рабочие уже не первую неделю и старший овощерезки, пожилой осужденный хозобслуги, сказал, что сегодня лафа, картофелечистка чаще не работает, и тогда всю работу приходилось делать вручную, людей еще добавляли. Чистили до обеда, на ужин было картофельное пюре. Пообедав и немного отдохнув, начали чистить картошку на утро, на завтрак.
"Да, - думал Виктор, ловко орудуя ножом, - работа творческая".
Из цеха старший не разрешал выходить, объясняя, что заведующая столовой, Евгения Ивановна, очень не любит, когда осужденные без дела ходят по коридору. Все должны работать только на своих местах, в своих цехах.
В овощном цехе было сыро, но очень тепло. Толстые старые стены хорошо сохраняли тепло. Через коридор от овощного цеха виднелась открытая настежь дверь варочного цеха. Там гудели большие четырехсотлитровые паровые котлы. Бесперебойно готовилась пища, только прошел завтрак, помыли котлы, идет закладка мяса на обед. И так изо дня в день. Варилось, варилось. Две бригады поваров по четыре человека из числа осужденных хозобслуги работали по два дня. Работа повара считалась белой, хотя и тяжелой. Пар кипящих котлов, пищу мешали большим веслом и разливали в тридцатилитровые термоса черпаками, прибитыми к ручкам. Бригада пищеблока - самая многочисленная, вместе с осужденными рабочих камер ежедневно на работу выходило до пятидесяти человек. Самая белая работа на пищеблоке - хлеборез. Он резал хлеб, делал порции из масла, развешивал сахар.
Первый день пролетел незаметно, после трех месяцев однообразных дней в камере все было ново, даже интересно. Новые люди, новые знакомства. Виктор и не заметил, что на улице давно темно, окна в овощном цехе были очень маленькие, заложенные стеклоблоками, постоянно горел электрический свет. Убрали цех, смыли шлангом остатки картофельного крахмала, глазки ссыпали в специальные емкости. "Колония усиленного режима совсем рядом, - почему-то вдруг подумал Виктор, - всего через улицу. Хотя какая разница..." Виктор уже свыкся с мыслью, что будет отбывать наказание здесь. Какая разница где, главное - сколько.
Выводная женщина-контролер отвела всех осужденных назад в камеры. После ужина многие пошли смотреть телевизор или играть в спортзал. Виктор после трех месяцев почти без движения почувствовал усталость, лег на свою кровать и сразу заснул.
Наутро все повторилось, правда, пришел не бригадир, а его помощник, старший раздатчик пищи Селиванов, по гонору и желанию покомандовать не уступавший, скорее превосходящий своего бригадира. Все повторилось, только на ужин не пюре, и чистить картофель пришлось в три раза меньше, появилось свободное время. Вновь поступившие осужденные стали с интересом осматривать пищеблок. Здесь был свой душ для рабочих пищеблока, но бригадир категорически запретил мыться в нем осужденным из рабочих камер. В камерах СИЗО, это видел и знал Виктор, были постельные вши - эти вечные спутники горя, нищеты и грязи, даже в конце XX века, как сто и двести лет назад. Велась борьба, одежды прожаривались в специальных камерах, выдавалось специальное вонючее мыло для борьбы со вшами.
Виктор стоял в проеме открытых дверей в овощной цех. Женский голос. Виктор с любопытством выглянул в коридор. По коридору в распахнутом белом халате шла Евгения Ивановна - заведующая или "мама" пищеблока, как ее называли все осужденные и не скрывая просто побаивались ее. Виктор узнал ее.
- Здравствуйте, Евгения Ивановна, - поздоровался он, надеясь, что и она помнит его, они уже много раз пересекались.
- Привет, - на ходу, не глядя на Виктора, поздоровалась Евгения Ивановна. - Дверь закройте, пожалуйста, - добавила она.
