Я брёл рядом с Нарциссой, поглядывая на её разбитую губу, нос и кулаки. Кровь до сих пор не останавливалась, но мне девушка даже прикоснуться к себе не позволила. Аполлона видно не было – он первым сошёл с корабля, взяв с собой те деньги, что я оставил после задания, и больше не возвращался.
Многие расставаться со мной на такой ноте не хотели. Некоторые соизволили извиниться, но избегали смотреть прямо на Нарциссу. Каспер же осторожно обнял девушку, что-то шепнув ей на ухо. Она сдавленно улыбнулась. А парень извинился передо мной искренне, хотя конкретно его я ни в чём не обвинял – пока команда сходила с ума, он стоял в стороне, не отводя глаз от Циссы.
Так я и расстался со своей командой. С Аполлоном – ужасно, с ненавистью в глазах и кровью на его лице – Нарцисса парня не щадила. Лишь лишь двадцать пять человек решили расстаться с капитаном по-человечески. Я сдержал обещание – договорился со старыми знакомыми из двух других банд, чтобы они приняли моих "подопечных" к себе. Они согласились – я прекрасно понимал, что почти никто не откажется от новых верных людей в своей команде. Вопросами меня не доставали. У каждого в жизни бывают перемены и сложности, и они прекрасно это понимали.
– Когда нам можно будет позвонить твоим знакомым? – спросил Персей.
– Хоть сегодня. Они скоро остановятся в этом городе на сутки. Познакомитесь. И определитесь, в какую из банд отправитесь. Если захотите, конечно, – я улыбнулся. Персей как-то странно посмотрел на меня, и я был почти уверен, что его удивила только моя последняя фраза.
Он ушёл, оживлённо пересказывая мой разговор своим товарищам и надеясь на лучшую судьбу. Представляя, какой теперь будет жизнь, как она изменится…
Не стану скрывать, мне безумно больно было видеть, как они уходят. Больно понимать, что я не смогу встретиться с командой, если понадобится, но ещё больнее видеть, с какой ненавистью ушла большая часть. Тяжело вспоминать их вчерашние обвинения, взгляды и крики. И я знаю, что это всё к лучшему, что они начнут новую жизнь, может, им будет лучше с новым капитаном, но из-за этого обесценивались все десять лет, что я провёл на корабле рядом с ними.
Я старался обходиться без жертв, теряя большие деньги, в большинстве случаев решая вместе с командой, какое задание взять, что так редко делают капитаны других банд. В некоторых вопросах был жёстче остальных, но команда стала моей второй семьёй. Я думал, что и капитан был для них отцом… Может, так и есть, но только отец из меня плохой. Во всех смыслах.
В одну ночь я лишился всего, чего добивался много лет. Через пару часов не останется даже корабля, но забыть эти годы никто меня не заставит. И пусть во мне родилось презрение к этому делу после письма отца, пусть я жаждал как можно скорее избавиться от всего, что могло напоминать мне о Хели, именно сейчас, видя спины товарищей, я понял, что никогда не смогу этого забыть. Что бы ни случилось, эти годы подарили мне бесценный опыт и стали частью жизни. Той жизни, в которой я рассекал волны на корабле, отвечал за многие жизни, принимал важные решения и иногда был счастлив.
Я никогда не воспринимал мир как что-то, что давно уже написано. Не верил в то, что судьба существует в том облике, в котором видят её другие люди. Старался сам создавать свою жизненную дорогу, принимал решения, предугадывая следующие шаги и последствия. Но не всегда это может помочь. Иногда достаточно одной мелочи, чтобы всё перевернулось с ног на голову.
Один день – и планы, которые я строил на будущее, обернулись прахом, не принеся в жизнь новых. Остаётся только определяться быстро, по ходу. Выбирать дорогу, не глядя на карту.
Наверное, преступность увлекла меня в первую очередь потому, что вокруг я не видел подлинного добра. Меня учила правдивости мать, а сама лукавила об отце – то ли защищая его, то ли просто не желая говорить правду. Меня убеждали в том, что терпеть подлость – это низко, но ради семьи или работы можно и даже нужно. Я видел волонтёров с коттеджами в самых престижных районах и гвардейцев с огромными квартирами в столице. Девушек, которые ненавидели своих мужей, но оставались рядом из-за детей, статуса или богатства. Мужчин, которые клялись в любви, но изменяли жёнам, лгали им в глаза с сияющей улыбкой и с ласковым поцелуем.
Я не хотел быть таким. Всегда считал, что лучше буду со статусом бандита совершать добрые поступки, чем под видом чистого и доброго лицемерить и творить зло.
На таком сером фоне лжи преступность смотрелась очень выигрышно. К тому же, она часто бывает интереснее и внешне. Только это не так.
Нельзя быть диктатором, властителем, желать богатств и влияния, подчинения и положения в обществе, но считать себя невинным и чистым. Так поступал мой отец. Я же никогда не думал, что я добр, чист, бескорыстен. Почти у всего есть своя цена, я это понимал наравне с тем, что есть вещи бесценные. Осознавал, что я – преступник, человек криминального мира. Что иногда во мне просыпается некая жестокость, которую я всеми силами подавляю. И никогда она не одерживала надо мной верх.
