Да, мне бы хотелось купить себе это платье. Я ведь на самом деле богатая женщина. Роди оставил все свое имущество мне, так что у меня есть дом в столице и счета в Главном банке, проценты на которых растут год от года. Правда, я не люблю пользоваться этими деньгами — они жгут мне руки, будто бы я их украла. Доход у военного целителя маленький, и волей-неволей я все равно время от времени беру деньги брата. Успокаиваю себя тем, что это отчасти деньги моего отца.
— Морина, я не прощу себе, если… — мужчина запинается, как будто боится произнести что-то вслух. Какой странный! Разве слова что-то значат? Важнее всего поступки.
— … если она умрет? — жестко заканчивает женщина, и я ее понимаю — ни к чему сюсюкаться с неизвестным. Почему он такая размазня?
— Зачем ты так?
— Вот что, Керс, прекрати страдать и просиживать с Лией целыми днями. У нас хорошие целители, которые дежурят около нее круглосуточно. Если ей суждено выжить — она выживет, и будем надеяться, что все обойдется без серьезных последствий. Если ей суждено умереть — она умрет, а ты будешь жить дальше. Иди домой.
Хлопнула дверь, мерно простучали по полу каблучки, унося свою хозяйку прочь. Ее раздражение было понятным и очень болезненным. Такое же чувство у меня возникало, когда все кругом начинали интересоваться, почему я не замужем последние лет десять и почему у меня нет целой кучи отпрысков. Отсутствие постоянного спутника жизни казалось любопытствующим чуть ли не грехом. Они немедленно начинали искать во мне изъяны и находили же, черт возьми! Интересно, а почему я никак не выходила замуж, а?
Пока я лихорадочно пыталась вспомнить причину своего одиночества, в комнате появились новые персонажи. Кстати, а в какой комнате? Что я вообще здесь делаю? Я же должна была с Серым пойти в лес за травами, у меня на исходе почти все заживляющие растения!
— Как она? — спросил кто-то. Какой голос: бархатистый и чуть хриплый. Интересно, его обладатель красив?
— Без изменений.
— Иди домой, сержант, мы побудем с Лией.
— Я не могу.
— Иди, — с нажимом повторил тот же приятный голос. — Отдохни, приведи себя в норму. Иначе ее жертва будет напрасной. Ты ведь этого не хочешь?
— Не хочу, — безжизненно и глухо ответил мужчина. Мне захотелось дать ему хорошенького подзатыльника и отправить восвояси, чтобы не действовал на нервы.
В разговор вступил еще один мужчина:
— Вчера пришло сообщение из Гридина — там задержали мужчин, подходящих под разосланное вашим капитаном описание. Судя по всему, это и есть злополучные разбойники.
— И что из этого? — по-прежнему безэмоционально спросил страдалец.
— Их допросят с помощью магии на причастность к нападениям на корлинских стражников. Если вина будет доказана, их казнят.
Роди говорит, что жалость — удел слабых. Я всегда с ним спорю и сержусь: нельзя же быть таким жестоким! Он смеется и говорит, что со временем я пойму.
— Интересно, — после недолгого молчания вернулся к разговору бархатистый голос, — почему они нашлись именно сейчас? Неужели нет никакого хитрого заговора, и это просто череда несчастных случаев?
— Прошу прощения, — резко и как-то зло перебил нытик, — но мне нет никакого дела до разбойников и до всего остального. Лия лежит здесь уже неделю, и ничего не происходит!
— Идите домой, Керс, вам необходим отдых!
— Да что вы заладили все: отдых, отдых?! Я не устал, просто…
Открывается дверь, и уставший женский голос произносит:
— Зато мы устали следить и за тобой, и за Лией. Пожалей хотя бы нас с Аникой.
Страдалец сникает и, покорно бормоча слова не то извинения, не то недовольства, плетется к выходу. Как же хорошо, когда жалось не разлита в воздухе! Роди действительно прав — этот гадкий яд разрушает все остальные чувства. Оставшиеся мужчины молчат. Мне нравится эта тишина. Точно так же тихо бывает в моем доме по вечерам: я вышиваю яркими нитками у камина, а Серый лежит у моих ног и мирно дремлет. Эта тишина спокойная и одомашненная — такая же прирученная, как мое одиночество.
— Рэм, что с тобой?
— Не знаю, Эл. Наверное, я успел привязаться к этой женщине.
— За несколько дней?
— Столько произошло за эти несколько дней! Она смелая и сильная… была. А теперь вот тут лежит. Тебе не кажется это неправильным?
— Кажется. Но эта неправильность встречается сплошь и рядом.
— Мне кажется, что я устал от всех этих опасностей и смертей, — как-то неуверенно и тихо говорит красивый голос, будто эта мысль никогда не приходила ему в голову, а сейчас он удивлен безмерно. — Наверное, пора остепениться и жить нормально.
— Ты ли это говоришь, друг? Ты всегда говорил, что покой и мирная жизнь не для тебя!
— Сам себе не верю, Эл. Я никогда еще не встречал подобных женщин. Кто из наших знакомых женщин ввязался бы в схватку магов с нежитью?
— А как же Большая Энн? — со смешком уточняет кто-то.
— Ну, знаешь ли, нет на свете ничего, что испугало бы Большую Энн, особенно после литровой кружечки самогона.
— И что ты будешь делать? — после недолгой паузы спрашивает неизвестный.
— Я буду ждать. Что еще мне остается? Ждать и надеяться.
— А когда она очнется?
