На тело друга я наложила все положенные при такой ране заклинания: кровоостанавливающее, заживляющее, обезболивающее…как будто передо мной совершенно здоровый человек. Как только душа вернется в тело, эти заклинания тут же начнут действовать, но рана слишком страшная и опасная, поэтому поверх стандартного набора я накладываю заклинание стазиса, которое выиграет время для Керса. Погруженный в искусственный сон, он сможет восстановиться не только благодаря моим целительским заклинаниям, но и благодаря собственной магии, которая немедленно начнет восстанавливать организм. Главное — не дать ему умереть повторно, именно поэтому я сейчас быстро и четко лепила на тело друга все эти заклинания. Да, Рэмиан, ты прав: мертвому они не помогут, но они нужны живому.
Не переводя дух после наложения заклинаний, я полоснула себя по левому запястью и позволила своей крови питать землю. Больше не существовало для меня этой поляны, встревоженно зовущего меня Нортона, склонившегося над Раулем Штондта и скулящего серого волка. Я не принадлежу себе, но одновременно мне принадлежит весь мир. Я не здесь, но я все вижу и чувствую. Я никто, и во мне сокрыта сама жизнь. Я — безвольный лист, гонимый ветром, и я — ветер, который сметает на своем пути города.
Зыбкая завеса нашего мира подернулась, и я шагнула за Грань, оставшись сидеть на стылой земле возле Керса. Бесплотные серые тени окружили меня, танцуя страшный вихрь смерти.
"Забери меня со мной", — шептали они.
"Останься с нами", — шелестели голоса.
"Здесь нет страданий", — доносил ветерок.
Я не поддавалась — моя жизнь всегда была мне дорога. Медленно текли секунды, складываясь в года. Моя кровь питала переход в мир теней, но силы мои были не вечны.
— Чего ты хочешь? — выступила вперед одна из теней, перед которой склонились другие. Сама Хозяйка Грани говорила со мной.
— Отпусти моего друга, госпожа, — с поклоном ответила я.
— Зачем? Он не муж тебе и не любимый, и ничем отплатить даже не сможет.
— Я без него не справлюсь, — просто сказала я.
— Ты уверена, что это стоит той цены, которую я запрошу?
— Да, — без колебаний ответила я.
— И ты не боишься, что он предаст тебя, забудет о тебе, и твоя жертва станет бессмысленной?
— Если такое произойдет, значит, все эти годы я не знала человека, бывшего рядом. Не хочу бояться того, что может никогда не произойти.
— Ты смелая, — с подобием уважения протянула Хозяйка. — Но я видела много смелых и гордых. Ты переживешь эту потерю, как переживала все невзгоды. Моя плата слишком высока для тебя.
— Назови свою цену.
— Я хочу, чтобы ты отдала мне своего волка.
Я вздрогнула, но решительно ответила:
— Нет, друзьями я не торгую. Проси что-нибудь другое.
— Что ж, — легко согласилась она, — тогда отдай мне пять лет своей жизни.
— Я согласна, — коротко ответила я.
— Тогда забирай своего друга и уходи. Больше не тревожь меня, — прошелестела Хозяйка Грани и растворилась в серой мгле. Я успела лишь прошептать "спасибо", прежде чем она окончательно исчезла в мутном воздухе.
Я открыла глаза и наклонилась к Керсу: его рана затягивалась на глазах, а грудь тихонько вздымалась в такт вновь появившемуся дыханию.
— Получилось, — тихонько прошептала я и провалилась во тьму.
Мне десять лет. Папа подарил мне породистого скакуна, которого я объезжаю под его строгим присмотром. Мама смотрит на нас и смеется. Мама вообще очень много смеется. Папа говорит — это оттого, что ей с нами хорошо.
Мне двенадцать. Мой дядя пришел ко мне рано утром и сказал, что мамы с папой больше нет, а я теперь буду под его опекой. Я плачу и ничего не могу понять, а дядя гладит меня по голове. Он очень любил мою маму, потому что она была его младшей сестренкой. У меня нет сестры, и я не знаю, как это — любить сестру. У меня есть кузен Роди, который старше меня, и с ним мне интересно играть.
Мне четырнадцать. Роди однажды приехал в пансион, где я училась, и серьезным голосом сообщил, что дяди больше нет, а я теперь буду под его опекой. Мне жалко дядю, который меня любил. Я плачу, уткнувшись в камзол брата, а он гладит меня по голове. Роди предлагает мне попробовать поступить в Университет магии. Я соглашаюсь, забираю вещи из пансиона и под чутким контролем кузена готовлюсь к вступительным экзаменам.
Мне шестнадцать. Я еду на каникулы к Роди. Он как-то странно на меня смотрит, и это заставляет меня краснеть, как будто он думает о чем-то неприличном. Но это же невозможно? В последний день каникул он целует меня по-взрослому, отчего я пугаюсь. С другими мальчиками — можно, я даже как-то пробовала. Но он мой брат: я отталкиваю его и сбегаю в университет.
