Король, которому не терпелось увидеть, чем всё это окончится, всячески торопил юношу, говоря, что время уходит и что он, очевидно, так и не решится ему ответить. Но Гверино на это заметил: "Священный король, если время уходит, то вы сами предоставили мне на размышление весь нынешний день, а он ещё не истёк". Присутствующие единодушно признали справедливость сказанного Гверино. И вот, когда король, Гверино и все остальные томились в этом затянувшемся ожидании, вдруг, откуда ни возьмись, появился шмель, который с громким жужжанием стал кружиться у головы ясноликой и златовласой Потенцьяны. А она, испугавшись, принялась, размахивая руками, отгонять его прочь и лишь после того, как проделала это свыше трёх раз, он наконец бесследно исчез. Между тем король снова обратился к Гверино, который всё ещё пребывал в некотором колебании, хоть и безоговорочно верил словам обожаемого товарища своего Рубинетто, и сказал ему так: "Поторапливайся, Гверино, пора положить этому делу конец, а тебе - решиться".
Хорошенько рассмотрев и разглядев ту и другую девицу, Гверино возложил руку на голову Потенцьяны, которую указал ему шмель, и молвил: "Священный венец, вот ваша златовласая дочь". С лица девушки сняли покрывало, и стало ясно, что это и вправду Потенцьяна. И здесь же в присутствии всех, кто тут находился, а также к великому удовольствию всего народа король Цифрой отдал её в жены Гверино; тот, однако, не успокоился и не ушёл до тех пор, пока не обручил своего верного товарища Рубинетто с другою сестрой. Вслед за тем Гверино открыл, что он сын короля Сицилии Филиппе Марии, и король Цифрой от этого ещё больше обрадовался, и свадьба Гверино была отпразднована ещё торжественней и пышней. Об этом браке известили его отца с матерью, которые были тем бесконечно обрадованы и очень довольны; ведь они считали своего сына погибшим. А когда Гверино с дорогой женой, обожаемым названным братом и своей невесткой вернулся в Сицилию, мать и отец окружили его превеликой любовью и лаской. Он прожил долго и в добром мире и оставил после себя пригожих сыновей, которым и завещал своё королевство.
Все отозвались с горячей похвалой о сказке, которая была рассказана Эритреей, и, увидев, что никто больше не изъявляет желания говорить, та предложила свою загадку, а была она такова:
После того как находчивая и остроумная Эрктрея прочитала свою загадку, и все отозвались о ней с большим одобрением, одни принялись толковать её так, а другие этак, но никто не добрался до истинной её сути. Поэтому, увидев, что её загадка осталась непонятой, Эритрея сказала: "Полагаю, что упоминаемая мною свирепая тварь не что иное, как василиск {89}, который питает ненависть ко всему живому и убивает его своим пронзительным взглядом, а, посмотрев на себя самого, умирает". Эрмтрея кончила разъяснение предложенной ею загадки, и синьор Ванджелиста, находившийся рядом с нею, сказал: "Вы и есть василиск; чудесные ваши глаза убивают наповал всякого, кто вами любуется". Но Эритрея, лицо которой покрыл естественный румянец смущения, ничего не ответила. Сидевшая возле неё Альтерия, видя, что загадка Эритреи разгадана и удостоена всеми немалых похвал и зная, что теперь её очередь повествовать, ибо такова была воля Синьоры, начала сказку, столь же забавную, как назидательную, а была она такова.
Столь могуч, столь глубок и столь проницателен ум человеческий, что он, без сомнения, возвышается и возносится над всеми прочими человеческими способностями, какие только существуют на свете. И недаром поэтому говорится, что мудрому подвластны и звёзды. И вот мне припоминается одна сказка, из которой вы без труда поймёте, каким образом бедная молоденькая девица, которой пришла на помощь удача, стала женой богатого и могучего короля. Моя сказка будет короткой и по этой причине, если не ошибаюсь, тем более занятною и смешной. Итак, подарите мне ваше внимание и обратитесь в слух, как неизменно делали это для наших достойных товарок, которые в большой мере заслуживают самых высоких ваших похвал и ни в малой степени порицания.
