Едва её схватил первый сон, как кукла проснулась и громко сказала: "Мадонна, кака!" Она не сказала: "Мама, кака!" - так как не знала её, и славная женщина, не спускавшая с куклы глаз в уверенности увидеть плоды, которым надлежало за этим последовать, встала с постели, взяла тряпицу из белейшего полотна и, подложив её под куклу, сказала: "Какай, доченька, какай!" И кукла, как следует поднатужась, наполнила тряпицу вместо монет настолько зловонным калом, что к ней едва можно было приблизиться. Тут муж славной женщины произнёс: "Погляди, безмозглая, как здорово она тебя провела; а я, дурак, поверил было такой чепухе". Но жена, возражая мужу, клятвенно подтверждала, что видела собственными глазами множество извергнутых куклой денег. И так как жена хотела оставить у себя эту куклу ещё на ночь, дабы повторить опыт, муж, чей нос не мог стерпеть потрясающего зловония, обозвал жену таким крепким словцом, каким никогда не обругивают даже самую распаскудную девку на свете, и, схватив куклу, выбросил её за окошко на груду нечистот напротив их дома.
Случилось, что какие-то крестьяне погрузили эти нечистоты в телегу, и вместе с прочим, никем не замеченная, попала в телегу и кукла. Эти нечистоты они вывезли в поле и сложили из них навозную кучу, дабы использовать её где и когда понадобится для удобрения почвы. Вскоре довелось королю Друзьяно развлечения ради отправиться на охоту; почувствовав неодолимое желание разгрузить желудок от излишнего бремени, он сошёл с коня и удовлетворил свою естественную потребность. Не имея, однако, чем утереться, он кликнул слугу и велел ему принести что-нибудь подходящее для его нужд. Направившись к навозной куче, слуга принялся её ворошить в поисках чего-либо пригодного для короля и, случайно наткнувшись на куклу, поднял её и отнёс своему господину. Тот, взяв куклу, без всяких опасений поднёс её к ягодицам, чтобы утереть госпожу "извините меня", и испустил такой вопль, какого никто никогда ещё не слыхал. Ибо, вцепившись пальцами в его ягодицу, кукла начала её так больно щипать, что он стал вопить благим матом.
Услышав ни с чем не сообразные вопли, приближённые тотчас же бросились к королю и, увидев, что он, словно мёртвый, простёрт на земле, ошеломлённые остановились пред ним; поняв, что его мучает кукла, они все как один принялись отрывать её от королевских ягодиц, но их труды были напрасны, и чем больше усилий прилагали они, чтобы её отодрать, тем больше она терзала и мучила короля, и не было никого, кто бы мог справиться с нею и её отцепить. К тому же время от времени она хватала руками также его бубенчики и так их сжимала, что, как говорится, небо показалось ему с овчинку. Изнурённый вконец король, возвратившись во дворец с повисшей на его заду куклой и не находя ни средства, ни способа от неё отделаться, повелел огласить в городе, что, буде отыщется кто-нибудь, безразлично какого звания и сословия, у кого достанет решимости и умения отделить куклу от ягодиц короля, он отдаст ему третью часть своего королевства, а если то будет девица, возьмёт её, какова бы она ни была, своей дорогой и обожаемой супругой и что он торжественно обещает и клянётся своей головой неукоснительно исполнить всё содержащееся в этом его указе. Выслушав королевский указ, многие бросились во дворец в превеликой надежде добиться обещанной награды.
Но никому не была ниспослана милость господня освободить короля от куклы, и как только кто-нибудь к ней приближался, она начинала причинять королю ещё горшие мучения и страдания. Так беспощадно терзаемый, измождённый король, не находя ни в чём облегчения от нестерпимой боли, лежал мертвец-мертвецом. Кассандра и Адамантина, пролившие целые ручьи слёз из-за пропавшей куклы, выслушав королевский указ, пришли во дворец и предстали перед королём. Кассандра, которая была старшей сестрой, начала всячески улещивать куклу, осыпая её такими ласками, нежнее которых и представить себе невозможно. Но кукла, стиснув зубы и сжав кисти рук, стала ещё беспощаднее терзать погружённого в скорбь короля. Тогда Адамантина, стоявшая несколько поодаль, подошла ближе и сказала: "Священное величество, дозвольте также и мне попытать счастья", - и, представ перед куклой, проговорила: "Ах, доченька, оставь, наконец, в покое моего государя, не мучай его", - и, коснувшись её платьица, стала любовно её поглаживать и голубить.
