Узнав свою маму, которая обычно так её холила и о ней заботилась, кукла сразу отцепилась от ягодиц короля и, оставив его, вскочила к Адамантине на руки. Увидев это, король оцепенел от изумления и забылся сном - ведь многие и многие дни и ночи из-за тяжких страданий, которые ему непрерывно приходилось ощущать и испытывать, не мог он найти для себя ни покоя, ни отдыха. Оправившись после перенесённых им невероятных мучений и залечив раны от щипков и укусов, король Друзьяно, дабы не нарушить своих клятвенных обещаний, повелел явиться Адамантине и, увидев, что она милая и красивая девушка, в присутствии всего народа объявил, что берёт её в жены; равным образом была достойно выдана замуж и Кассандра, старшая сестра Адамантины, и, торжественно, пышно и роскошно отпраздновав эти события, все они после этого прожили в радости и нерушимом мире ещё долгие-долгие годы. Увидев великолепные свадьбы и той и другой сестры и что всё завершилось счастливо, кукла внезапно исчезла. И что затем с нею сталось, неведомо никому. Но я думаю, что она испарилась, как это всегда случается с призраками.
Сказка Альтерии была доведена до конца; всем она очень понравилась, и слушатели не могли удержаться от смеха и особенно когда вспоминали о том, как благостно облегчалась кукла и как крепко сжимала она зубами королевские ягодицы, а руками - его бубенчики. Но когда смех начал смолкать, Синьора повелела Альтерии соблюсти должный порядок и огласить положенную загадку. И она весело прочла нижеследующие стихи:
По окончании изящной и искусной загадки Синьора, сменившая смех на негодование и явно показывая, что она сердится, учинила Альтерии выговор, заявив, что неуместно, рассказывая высокодобродетельным женщинам, употреблять столь грязные и низменные слова и чтобы в другой раз она остерегалась позволить себе нечто подобное. Но Альтерия, покрывшись лёгким румянцем, встала и, обратив своё очаровательное лицо к Синьоре, проговорила: "Синьора, предложенная мною загадка отнюдь не является непристойной, какой вы её посчитали, и это неопровержимо засвидетельствует вам наше приятное общество, когда поймёт, о чём в ней говорится. Ибо наша загадка ничего иного не означает, как сокола, который поистине благородная и отважная птица и который охотно летит к сокольничему. Он носит свои коротенькие штанишки, и у него на ногах бубенчики. И кто увлекается соколиной охотой, тому он дарит утехи и радость". Выслушав правильное разъяснение хитроумной загадки, которая перед тем была сочтена непристойною, все в один голос немало её похвалили. Отказавшись от дурного мнения об Альтерии, которое у неё уже успело возникнуть, Синьора обратила лицо к Лауретте и подозвала её к себе; послушная её воле, та тотчас предстала пред нею. И так как Лауретте подошла очередь приступить к повествованию, Синьора сказала ей так: "Не потому, что бы я тебя не ценила и не потому, что считаю тебя менее способной, чем остальные твои товарки, сообщить занятную сказку, но дабы доставить нам ещё большее развлечение и удовольствие, я хочу, чтобы в этот вечер ты на свои уста временно наложила печать молчания и обратилась в слух, внимая, как рассказывает другой". На это Лауретта ответила: "Всякое ваше слово - для меня прямое приказание", - и, отвесив должный поклон, пошла занять своё место.
Синьора так сказала ему: "Синьор Антоньо, этот последний вечер недели имеет большие преимущества перед другими, и каждому дозволяется рассказывать то, что ему больше всего по душе. Посему, дабы удовлетворить как наше желание, так и желание этого достопочтенного общества, мы бы хотели, чтобы вы с присущим вам несравненным умением и столь же несравненным изяществом рассказали нам сказку на бергамском наречии {92}. И если, как надеюсь, вы это сделаете, мы все будем вам премного и навеки обязаны". Выслушав это предложение, Молино на мгновение слегка растерялся, но, видя, что ему никак не уклониться от этой свалившейся на него напасти, произнёс: "Синьора, вам - повелевать, нам - подчиняться, но не ждите от нас чего-нибудь особенно примечательного, ибо наши уважаемые девицы достигли такого блеска в повествовании своих сказок, что теперь уже ничего или почти ничего добавить к нему невозможно. Итак, такой, каков я на деле, а не такой, как вы хотите того и как желаю я сам, постараюсь по мере моих слабых сил удовлетворить, насколько смогу, ваши надежды. И, вернувшись на своё место, Молино положил своей сказке такое начало.
