Женщине очень понравилась доделка недоработанных членов, и она не раз умоляла кума не упустить ничего такого, что было упущено её мужем. Кум, которому лакомый кусочек пришёлся весьма и весьма по вкусу, дни и ночи со всем усердием трудился над доделкой младенца, дабы тот родился без всяких изъянов. Подоёел срок родов, и мадонна Дария родила мальчика, во всём походившего на отца, и он отличался таким безупречным сложением, что всё его тельце было, можно сказать, верхом совершенства. Это доставило мадонне Дарии огромную радость, и она всячески выражала свою благодарность куму, ибо не кто иной, как он, был причиною столь великого блага. Миновало немного времени, и мессер Артилао вернулся в Геную. Придя домой, он нашёл жену здоровой и пригожей, как никогда. Весёлая и приветливая, она встретила его с новорождённым на руках, и они крепко обнялись и расцеловались. Прослышав о прибытии кума, мессер Либерале поспешил к нему и обнял его, радуясь благополучному возвращению друга и тому, что он в добром здравии.
И вот как-то раз, когда мессер Артилао сидел с женой за столом, случилось, что, лаская младенца, он произнёс: "Ах, Дария, до чего же хорош этот малыш! Видела ли ты ребёнка с лучшим телосложением? Погляди, какой он красавчик; полюбуйся на его личико; всмотрись в его лучистые, точно звёзды, глазёнки". Так расхваливал он младенца сверху и донизу, перечисляя его достоинства одно за другим. Мадонна Дария в ответ на это заметила: "Конечно, у него всё как следует, но в этом, муж мой, заслуга не ваша, ибо вы уехали, как хорошо знаете, покинув меня беременною на третьем месяце, и плод остался в моём животе недоделанным, из-за чего беременность моя протекала очень мучительно. Вот почему мы обязаны вечною благодарностью нашему куму мессеру Либерале, который усердно и старательно, с присущей ему добросовестностью, помог устранить недостатки младенца, восполнив всё то, что было упущено вами". Выслушав и хорошо поняв сказанные женой слова, мессер Артилао погрузился в раздумье, - ведь они были для него ударом ножа в самое сердце, - ибо ему сразу же стало ясно, что мессер Либерале - гнусный предатель, осквернивший святость его супружества. Но, будучи человеком благоразумным, он сделал вид, что ничего не понял, и перевёл разговор на другое.
Поднявшись из-за стола, мессер Артилао принялся размышлять о неожиданном и столь мерзком поведении кума, которого он любил, как никого на свете, и дни и ночи только и думал о том, каким образом и каким способом отомстить за нанесённое ему оскорбление. Поглощённый этим мыслями, всё ещё не зная, как ему держаться в этом деле, он, в конце концов, придумал нечто такое, что удалось ему, как он того хотел и жаждал. Однажды мессер Артилао сказал жене: "Дария, позаботься приготовить назавтра обед получше и побогаче, так как я хочу пригласить мессера Либерале с женой мадонной Проперцией, нашей кумой, отобедать с нами. Но, если тебе мила твоя жизнь, не расспрашивай ни о чём в их присутствии, помалкивай и терпеливо снеси всё, что бы ты ни увидела и ни услышала". Мадонна Дария пообещала повиноваться приказанию мужа. Уйдя из дому, мессер Артилао отправился на базарную площадь и, отыскав своего кума мессера Либерале, пригласил его с женой мадонной Пропорцией назавтра к себе на обед. Тот охотно и с благодарностью принял приглашение кума. Наступил следующий день, и кум с кумой пришли к мессеру Артилао, где их встретили и приняли с отменным радушием.
Посреди общего разговора о всякой всячине мессер Артилао обратился к мадонне Пропорции с такими словами: "Дорогая моя кума, пока дойдут кушанья и накроют на стол, вы успеете приготовить для себя немного хлебного супа {116} и им подкрепиться", и, приведя её в крошечную каморку, протянул ей кубок вина с примешанным к нему сонным зельем, и она, приготовив для себя суп, безо всякого опасения съела его и выпила всё вино без остатка. Вскоре затем они сели за стол и беззаботно и весело пообедали. Едва они покончили с этим, как мадонну Пропорцию одолела такая сонливость, что глаза её стали сами собой смежаться. Заметив это, мессер Артилао сказал: "Подите-ка, кума, немного прилечь; быть может, вы плохо спали минувшею ночью", и повёл её в уединённую комнатку, где она бросилась на постель и мгновенно заснула. Опасаясь, как бы действие зелья вскоре не ослабело и того, что у него недостанет времени выполнить свой заветный замысел, он окликнул мессера Либерале и сказал ему так: "Давайте, куманёк, удалимся отсюда и дадим куме выспаться в своё удовольствие, ибо сегодня она, очевидно, поднялась слишком рано, и ей необходимо немного вздремнуть". Итак, кумовья вышли из дому и отправились на базарную площадь. Там мессер Артилао, заявив, что ему нужно заняться кое-какими безотлагательными делами, распрощался с кумом и незаметно воротился домой. Тихонько проскользнув в комнату, где почивала кума, он подошёл вплотную к её постели.
