Эти слова столько же ободрили, как и удивили мадонну Пропорцию. Покончив с колдованием и наложением чар, кум произнёс: "Вы слышали, кума, всё, что было возвещено; выходит, что драгоценности, которые вы считаете бесследно пропавшими, находятся внутри вас. Ободритесь и укрепитесь духом - мы отыщем всё до последнего. Но нужно, чтобы я принялся их искать именно там, где, как вы слышали, они ныне покоятся". Кума, которая жаждала вернуть себе драгоценности, живо ответила: "Кум, я всё слышала и всё поняла; не мешкайте, сделайте милость, ищите их как можно старательней и усерднее". Тогда, выйдя из круга и улёгшись в постель, мессер Артилао прижался к куме, которая нисколько не воспротивилась этому. Подняв ей платье, а также рубашку, он закинул удочку и занялся ужением в узкой, густо заросшей долинке; вытаскивая свою снасть после первого приступа, он неприметно извлёк из-за пазухи спрятанное у него на груди кольцо и протянул его мадонне Пропорции с такими словами: "Поглядите, кума, какой у меня богатый улов, ведь я с первого раза подцепил перстень с алмазом". - "О, милый мой кум, удите и дальше, ведь, может статься, вы и впрямь обнаружите остальные мои драгоценности". Мужественно продолжая ужение, кум обнаруживал то одну, то другую вещь, и, в конце концов, крючок его удочки извлёк все до единой пропавшие драгоценности. Кума успокоилась и чувствовала себя самой счастливой женщиною на свете. Получив сполна все свои драгоценности, она сказала: "Ах, милый мой кум, вы вернули мне столько моих вещей; не сможете ли вы отыскать и выудить ещё и превосходное вёдрышко, которое на днях у меня украли и которым я так дорожила". Мессер Артилао на это ответил: "Охотно".
И он снова забросил свою снасть в узкую, заросшую густой растительностью долинку и принялся так усердствовать, что прикоснулся к вёдрышку, но извлечь его наружу не мог, ибо на это у него уже не хватило сил. Зная, что старания его останутся тщётными, он сказал женщине так: "Кума моя милая, я отыскал ваше вёдрышко и даже коснулся его, но, так как оно лежит перевёрнутое вверх дном, моей снасти не удалось его ухватить и извлечь наверх". Мадонна Пропорция, которой страстно хотелось снова заполучить в свои руки вёдрышко и которой эта игра пришлась очень по вкусу, убеждала мессера Артилао не прекращать ужения. Но кум, у которого в светильнике масло иссякло, да так, что он и вовсе погас, произнес: "Кума, у снасти, которою я всё это время удил, обломился кончик, и она больше ни на что не годна; посему потерпите ещё немножко, завтра я отнесу её кузнецу, он приладит кончик, после чего мы, не спеша, и займёмся выуживанием вашего вёдрышка". Мадонна Пропорция удовлетворилась ответом кума и, попрощавшись с ним и кумою, весёлая и довольная, вернулась домой.
Однажды ночью, когда она лежала в постели с мужем и они приятно беседовали, причём он то и дело возобновлял ужение в узкой, густо заросшей долинке, она обратилась к нему с такими словами: "Ах, муженёк, заклинаю вас всем святым попытаться, не сможете ли вы, занимаясь ужением, отыскать вёдрышко, пропавшее у нас несколько дней назад; ведь позавчера я потеряла мои драгоценности, и наш кум мессер Артилао, удя в этой же самой долинке, отыскал их все до единой. А когда я попросила его выудить также пропавшее вёдрышко, он сказал, что коснулся его, но не мог ухватить, так как оно лежит перевёрнутое вверх дном, а у его снасти из-за неумеренного ужения обломился кончик. По этой причине постарайтесь и вы, не удастся ли вам его отыскать". Услышав об учинённом ему кумом возмездии, мессер Либерале онемел и терпеливо снёс столь великое посрамление. На следующее утро кумовья сошлись на базарной площади и посмотрели друг другу в глаза, но так как ни один из них не решился на откровенное объяснение, то оба хранили молчание и не бросили своим жёнам ни слова упрёка, и те стали у них в конце концов общими, и один беспрепятственно позволял другому наслаждаться с его женой.
Рассказанная Альтерией сказка настолько понравилась, что весь этот вечер все только и делали, что припоминали её, поражаясь, с какой хитростью и какой ловкостью кумовья надули друг друга. Увидев, однако, что смех и разговоры чересчур затянулись, Синьора повелела всем замолчать и приказала Альтерии последовать установленному порядку и сопроводить свою сказку загадкой, и та без всякого промедления произнесла:
