Прочитанная Альтерией загадка доставила не меньшее удовольствие, чем её сказка. И хотя на первый взгляд она показалась несколько непристойной, девицы хранили молчание отнюдь не поэтому, а потому, что уже не раз им доводилось слышать её. Однако Лауретта, притворившись, что не понимает загадки, попросила Альтерию, чтобы она её объяснила, на что та, улыбаясь, сказала: "Излишне, синьора Лауретта, возить крокодилов в Египет, на Самос - вазы, а в Афины - сов {117}. Но, чтобы доставить вам удовольствие, я всё же её объясню. Итак, волосатый и внутри пустой предмет - это перо, которым мы пишем. Пока его не опустят в чернильницу, оно белое и сухое, но, будучи извлечено из неё, оказывается грязным и влажным; оно служит пишущему, который водит им, когда ему заблагорассудится". После того как загадка была объяснена, сидевшая рядом с Альтерией Ариадна поднялась на ноги и так начала свою сказку.
Сказка Альтерии, рассказанная ею с неменьшим изяществом, чем осмотрительностью и скромностью в выражениях, напомнила мне занятную и столь же смешную повесть, которую недавно поведала мне одна знатная дама. И, если я изложу её не столь изящно и не с такой прелестью, как она была поведана этой дамой, подарите меня, насколько сможете, своей снисходительностью, ибо природа отказала мне в том, чем наделила её в таком изобилии.
Близ Фано, города в Марке {118}, расположенного на Адриатическом море, есть деревня, носящая название Кариньяно, и в этой деревне живёт множество молодых пригожих мужчин и красивых женщин. Среди прочих жил там и один крестьянин по имени Сандро, балагур и весельчак, каких никогда ещё не создавала природа. И, так как он отличался беспечностью и беззаботностью и с полнейшим равнодушием относился к тому, идут ли его дела хорошо или дурно, он стал таким румяным и толстым, что его тело походило на самое лучшее, какое только бывает, свиное сало. Достигнув сорокалетнего возраста, он взял себе в жёны бабёнку, не менее приятную и не менее толстую, чем он сам, и была она и своими размерами и своей полнотой подстать ему. Не прошло и недели после их свадьбы, как Сандро сбрил себе бороду, дабы казаться красивее и веселее. Случилось так, что Касторьо, дворянин из Фано, юноша богатый, но ума недальнего, купил в Кариньяно усадьбу с небольшим домиком, где и проводил ради своего удовольствия большую часть лета, имея при себе двух слуг и женщину для утех. Прогуливаясь как-то после вечерни по окрестным полям, как это у многих бывает принято, он увидел Сандро, который обрабатывал сохой пашню, и, заметив, что он пригож, толст и румян, приветливо улыбаясь, сказал: "Я и сам, братец, не знаю, в чём причина того, что я, как ты видишь, худосочен и тощ, а ты кровь с молоком и толст.
Я всякий день ем тонкие кушанья, пью отменные вина, лежу в постели, сколько мне этого хочется, ни в чём не терплю недостатка и жажду больше, чем кто бы то ни было, набраться жирку, и чем больше усилий я прилагаю, чтоб растолстеть, тем больше тощаю. А ты зимой питаешься грубой пищей, пьёшь водянистое жиденькое вино, встаёшь на работу затемно, а летом не имеешь ни часу роздыха и тем не менее румян и толст, так что смотреть на тебя - одно удовольствие. И вот, страстно желая достигнуть такой же полноты, как твоя, прошу тебя, сколько умею и как могу, укажи мне способ, который ты применял, чтобы стать толстым. И, кроме пятидесяти золотых флоринов, которые я намерен тебе тут же вручить, обещаю вознаградить тебя таким образом, чтобы в течение всей своей жизни ты мог благодаря мне жить в достатке и почитать себя удачником и счастливцем". Сандро, не лишённый хитрецы и лукавства и, что называется, парень не промах, сначала отказался поделиться с Касторьо своею тайной. Но, побуждаемый его неотступными просьбами и желанием получить пятьдесят флоринов, согласился, в конце концов, указать путь к тому, как Касторьо набраться жиру.
