Прочитанная Эритреей загадка всем чрезвычайно понравилась. Но никто не понял её, как должно, за исключением Бембо, который сказал, что в ней говорится об одной птице, прозванной людьми лоботрясом {145}. Обитает она только на болотах, так как питается всякой тухлятиной, и такова её леность, что она сидит весь день напролёт где-нибудь на суку, жадно разглядывая проплывающих рыб; заметив крупную рыбу, она не сдвинется с места, но пропустит её мимо себя в ожидании какой-нибудь ещё покрупнее. И с утра до вечера сидит она и постится, и так продолжается, пока не спустятся сумерки. Томимая и гонимая голодом, она сходит, наконец, прямо в грязь и бредёт по болоту, разыскивая червей, которыми и питается. Внимательно выслушав тонкое объяснение предложенной ею загадки, Эритрея, хоть ей и стало досадно, утешилась тем, что, выждав удобное место и время, она не останется у синьора Бембо в долгу. Увидев, что с загадкой покончено, Катеруцца не стала дожидаться особого приказания, но, откашлявшись, начала говорить таким образом.
Мудрый и предусмотрительный врач, заметив, что в чьём-либо теле зарождается та или иная болезнь, принимает меры, какие сочтёт наилучшими, дабы пресечь её в самом начале, и вовсе не ждёт, чтобы эта болезнь развилась в полную силу, ибо свежая рана излечивается скорее и легче, нежели застарелая. Точно так же - да простят меня дамы - надлежит поступать и мужу с молодою женой - это значит, что он никоим образом не должен дозволить, чтобы жена взяла над ним верх, ибо, если впоследствии у него возникнет намерение подчинить её своей воле, это окажется делом невыполнимым, и ему придётся до самой смерти плестись позади неё, что и случилось с одним солдатом, который, желая укротить жену и безнадёжно опоздав с этим, смиренно терпел вплоть до конца своих дней любой из её недостатков.
Не так давно служили в Корнето, крепости, находящейся во владениях святого Петра {146}, два побратима, которые любили друг друга так, как если бы родились из одного материнского чрева; одного из них звали Писардо, другого Сильверьо; кормились и тот и другой ремеслом солдата и получали жалованье от папы. И, хотя любовь между ними была велика, тем не менее они жили врозь. Сильверьо, младший годами и никем не руководимый, взял в жёны дочь одного портного, которую звали Спинеллой, - девушку красивую и стройную, но весьма своенравную. Справив свадьбу и приведя жену в дом, Сильверьо так пленился её красотой, что она казалась ему несравненною, и он стал угождать ей во всём, чего бы она у него ни потребовала. По этой причине Спинелла так осмелела и забрала над мужем такую власть, что стала ставить его ни во что или почти ни во что. И дело дошло до того, что, когда бедняга приказывал ей то-то и то-то, она делала совершенно другое и, когда он ей говорил: "Поди-ка сюда", - она неизменно уходила в другую сторону и смеялась над ним. И, так как простак смотрел на всё глазами жены, он не решался ни одёрнуть её, ни принять меры к её обузданию, но позволял ей своевольничать и делать всё, чего бы ей ни хотелось.
Не прошло и года, как Писардо женился на другой дочери того же портного, носившей имя Фьореллы, девушке не менее красивой наружности и не менее своенравной, чем её сестрица Спинелла. Отпраздновав свадьбу и доставив жену к себе в дом, Писардо взял пару мужских штанов и две палки и, обратившись к новобрачной, сказал: "Фьорелла, вот мужские штаны; бери одну из палок и давай сразимся с тобой за штаны, кому из нас их носить, и кто окажется победителем, тот пусть их и носит, а кто - побеждённым, тому быть в беспрекословном повиновении у одержавшего в поединке победу". Выслушав слова мужа, Фьорелла без малейшего промедления и колебания мягко ответила: "Ах муженёк, что за слова я слышу от вас? Разве вы не муж, а я не жена? И не должна ли жена беспрекословно повиноваться мужу? И как могла бы я впасть в такое безумие? Носите сами эти штаны, ведь это приличествует скорее вам, нежели мне". - "Итак, - заключил Писардо, - я буду носить штаны и буду мужем, а ты, как моя обожаемая жена, будешь находиться у меня в беспрекословном повиновении. Но смотри, не меняй своих мыслей, не вздумай стать мужем, а меня сделать женою, иначе пеняй на себя".
