И, так как он продолжал и в дальнейшем прохаживаться перед её домом и, по своему обыкновению, здороваться с нею, женщина прониклась решимостью больше не показываться ему на глаза, чтобы ни у кого не могло возникнуть никаких порочащих её подозрений. Это немало огорчило маэстро Тиберьо. Но, поскольку его связала такая злая любовь, что освободиться от её пут ему было невмочь, он надумал послать к Савии церковного служку, дабы тот от его имени поговорил с нею и умолил её снизойти к нему и устроить так, чтобы он мог прийти к ней домой и навестить её как духовный отец. Повидавшись со служкой и выслушав его поручение, женщина, будучи разумной и осмотрительной, ничего не ответила. Узнав, что женщина ничего не ответила, хитроумный маэстро Тиберьо рассудил сам с собою, что она - сама осторожность и, стало быть, в её дверь придётся постучать не раз и не два: ведь возведённая на прочном основании башня стоит незыблемо и неколебимо, пока не примутся её рушить. По этой причине он решил не отступаться от начатого и всё снова и снова направлял к ней посольства и, где бы её ни встречал, следовал за ней по пятам.
Видя упорство маэстро Тиберьо и опасаясь за свою честь, Савия всей душой возмутилась и однажды сказала мужу: "Кекино, вот уже много дней сряду маэстро Тиберьо, мой духовный отец, направляет ко мне разных посланцев, выражая желание со мною поговорить, и, где бы он меня ни увидел, не только здоровается со мною, но и преследует меня по пятам и, идя позади, заговаривает со мною, и я, чтобы свалить с плеч эту несносную тяготу, стараюсь больше не выходить из дому и стала отныне женщиной, не смеющей поднять глаза и появиться на людях". - "Ну а ты, - спросил маэстро Кекино, - что ты ему отвечала?" - "Ничего", - проговорила жена. - "Ты вела себя умницей, каковой и являешься, но, когда он ещё раз поздоровается с тобою и что-нибудь тебе скажет, ответь ему учтиво и рассудительно и в таких выражениях, какие сочтёшь подходящими. А потом расскажешь мне обо всём, что последует". И вот, как-то после обеда, когда Савия находилась в лавке, так как маэстро Кекино отлучился по каким-то своим делам, пришёл маэстро Тиберьо и, увидав, что Савия в лавке одна, произнёс: "Добрый день, мадонна". И она вежливо сказала ему в ответ: "Добрый день и добрый год, отец мой".
Услыхав, что она ответила на его приветствие, чего прежде никогда не бывало, он подумал, что её, столь непреклонная до того, суровость смягчилась, и воспылал к ней ещё более пламенной страстью. Войдя в лавку, маэстро Тиберьо начал любезно и ласково разговаривать с нею и провёл у неё больше часа. Но, так как его одолевал страх, как бы не возвратился домой маэстро Кекино и не застал её за беседою с ним, он, наконец, попрощался с нею, попросив и впредь дарить ему своё доброе расположение и заявил о своей неизменной готовности услужить ей во всём, в чём бы у неё ни явилась нужда. Вскоре после ухода маэстро Тиберьо воротился маэстро Кекино, и Савия рассказала ему по порядку обо всём происшедшем. На это маэстро Кекино сказал: "Ты вела себя хорошо и благоразумно ему отвечала. Но, когда он придёт в следующий раз, будь с ним обходительна и приветлива и окажи ему столь радушный приём, какой сочтёшь подобающим". Жена сказала, что так и поступит. Маэстро Тиберьо, успевший войти во вкус сладостных разговоров с любимою женщиной, начал присылать ей кое-какие дорогие подарки, и Савия их принимала.
Вскоре за тем, придя опять в лавку и оказавшись наедине с Савией, он принялся уговаривать её в смиреннейших и исполненных пылкого чувства словах осчастливить его своею любовью, моля не отказывать в ней, ибо, отказав, она причинит ему неотвратимую смерть. Женщина ответила так: "Я бы, отец мой, с дорогою душой исполнила и ваше и моё собственное желание, но я трепещу перед мужем, ибо, если бы он узнал о моей неверности, я бы разом лишилась и жизни и чести". Эти слова очень не понравились маэстро Тиберьо и побудили его на глазах у Савии представиться умирающим. Придя немного в себя, он принялся умолять её не становиться причиною его смерти. Притворившись, что прониклась к нему состраданием, Савия заявила о своём решении удовлетворить его страсть и повелела ему следующим вечером быть у неё, так как завтра с утра её муж должен уйти из дому и отправиться за город, чтобы закупить потребную ему древесину. Услышав это, маэстро Тиберьо почувствовал себя наисчастливейшим человеком, когда-либо существовавшим на свете, и, простившись с Савией, покинул её.
