Свою смешную сказку Ариадна довела до конца, и не было никого, кто мог бы удержаться от весёлого смеха, во, похлопав в ладоши, Синьора подала знак, чтобы все замолчали; затем, повернувшись лицом к Ариадне, она повелела ей заключить свою сказку какой-нибудь потешной загадкой, и Ариадна, чтобы не отстать от других, проговорила так:
Мужчины вволю посмеялись, однако не поняли, что означает эта загадка. Между тем Альтерия, которой выпало повествовать в этот вечер четвёртою, изящно и непринуждённо объяснила её следующим образом: "Эта загадка ничего другого не означает, как перо для письма: оно твёрдое, прямое, белое и крепкое; а на конце у него есть отверстие, и оно грязное от чернил. Никогда не знает оно усталости, и пишущий водит им вверх и вниз как на виду у всех, так и таясь ото всех". Все с большим одобрением отозвались об остроумии, с каким Альтерия разъяснила хитро придуманную загадку. Ариадна, однако, испытывала досаду и огорчение, так как была уверена, что лишь ей одной известна разгадка предложенной ею загадки. Увидев по её лицу, что она взволнована, Синьора сказала ей такие слова: "Не унывай, Ариадна, и успокойся, ибо будет и на твоей улице праздник", - и, обернувшись к Альтерии, она повелела той приступить к её сказке. И Альтерия с весёлой улыбкой начала рассказывать следующее.
Различны взгляды людей и различны у них стремления, и каждый, как говорится, по-своему с ума сходит. Отсюда проистекает, что одни предаются изучению всевозможных законов, другие - ораторскому искусству, третьи - умозрениям философии, и кто - тому, кто - другому. Так вершит наставница наша природа, которая, как попечительная и заботливая мать, каждого наталкивает на то, что ему по душе. Это станет вам ясно и очевидно, если вы подарите мой рассказ своим благосклонным вниманием.
На Сицилии, острове, который превосходит своею древностью все остальные, расположен отличный город, знаменитый своей надёжной и чрезвычайно глубокой гаванью и в просторечии прозывающийся Мессиной. Уроженцем этого города и был маэстро Латтанцьо, который отлично знал два ремесла, но одним он занимался у всех на глазах, а другим - тайком. Ремесло, которым он занимался открыто, было портняжество; хранимое им в глубочайшей тайне - - чародейство и колдовство. Вышло так, что Латтанцьо взял к себе в подмастерья сына одного бедняка, чтобы обучить его портновскому ремеслу. Тот, отчаянный плут по имени Диониджи, был так усерден и так сметлив, что с налёту схватывал всё, что бы ему ни показывали. Однажды случилось, что маэстро Латтанцьо, уединившись у себя в комнате и запершись изнутри, занимался в ней своим чародейством. Услышав, что там происходит что-то неладное, Диониджи тихонько пристроился к трещине в смежной с этой комнатою стене и увидел всё, чем занимался его хозяин Латтанцьо. Воспылав страстью к столь диковинному искусству, Диониджи устремил все свои помыслы на чародейство и колдовство и забросил изучение портновского дела, но не смел в этом признаться хозяину. Видя, что Диониджи совершенно переменился и из усердного и умелого превратился в лентяя и косорукого и к тому же отнюдь не стремится, как прежде, овладеть ремеслом портного, Латтанцьо распрощался с ним и отправил его к отцу. Отец, который был гол, как сокол, увидев сына, глубоко огорчился. Выдрав его и прочитав ему наставление, он вернул Диониджи к Латтанцьо, слёзно умоляя держать его у себя, драть как следует и сделать из него человека и говоря, что ему ничего другого не нужно, только бы он натаскал его в ремесле.
