В Пьемонте {205}, в замке Трино жил в минувшие времена некий нотариус, человек скромный и умный, по имени Ксенофонте, и имел он сына пятнадцати лет, прозывавшегося Бертуччо, который был скорее простоват, чем рассудителен и разумен. Этому Ксенофонте довелось тяжело занемочь, и, понимая, что пришёл конец его жизни, он изложил свою последнюю волю в составленном им завещании, в котором единственным наследником назначил своего родного и законного сына Бертуччо с тем, однако, условием, чтобы до наступления тридцати лет распоряжаться своим имуществом он не мог. Но отец, вместе с тем, выражал пожелание, чтобы, достигнув двадцати пяти лет, Бертуччо занялся делами и начал торговлю, располагая тремястами дукатами из своего достояния. По смерти завещателя и по достижении Бертуччо двадцатипятилетнего возраста он попросил у матери, которая была его опекуншей, выдать ему сто дукатов. Мать, которая не могла отказать ему в этом, поскольку таково было намерение её мужа, вручила эти деньги Бертуччо и попросила его расходовать их с умом и на дело, дабы извлечь из них какой-нибудь барыш, чтобы он мог свободнее располагать средствами на расходы по дому. И он ответил ей, что так и поступит и что она останется им довольна.
Покинув мать и отправившись в путь, Бертуччо наткнулся на разбойника, только что прикончившего купца, и хотя тот был мёртв, не перестававшего наносить ему новые и новые раны. Увидев это, Бертуччо проникся жалостью к мертвецу и обратился к разбойнику с такими словами: "Что же, приятель, ты делаешь?" Разве ты не видишь, что он уже мёртв?" Распалённый гневом и яростью, с замаранными кровью руками, разбойник бросил ему в ответ: "Спасайся отсюда подобру поздорову, чтобы тебе не выпало что-нибудь худшее". На это Бертуччо сказал: "Ах, братец, не уступишь ли мне это мёртвое тело, ведь я тебе за него заплачу?" - "А сколько ты собираешься за него дать?" - спросил разбойник. Бертуччо ответил: "Пятьдесят дукатов". Разбойник сказал: "Это слишком малые деньги в сравнении с ценой этого тела, но если хочешь, бери его за восемьдесят дукатов". Бертуччо, который был - сама благожелательность и уступчивость, отсчитал разбойнику восемьдесят дукатов и, взвалив на плечи мёртвое тело, отнёс его в ближнюю церковь и достойным образом предал покойника погребению, израсходовав остаток от сотни дукатов на заупокойные мессы и церковные требы.
Истратив все свои деньги и не имея, на что жить, Бертуччо вернулся домой. Решив, что сын её хорошо заработал, мать вышла ему навстречу и спросила у него, успешно ли он торговал. Он ответил: "Отлично". Мать этому очень обрадовалась и возблагодарила господа за то, что он одарил его ясным умом и способностями. "Вчера, матушка, - продолжал Бертуччо, - я заработал спасение как вашей, так и моей души, и, когда они покинут бренные эти тела, то прямиком отправятся в рай". И он рассказал от начала и до конца обо всём, что с ним приключилось. Выслушав это, мать глубоко опечалилась и не поскупилась на упрёки и наставления. По прошествии нескольких дней Бертуччо снова приступил к матери с настоянием выдать ему остаток от тех трёх сотен дукатов, которые ему завещал отец. Мать, которая не могла отказать ему в этом, а сердцах воскликнула: "Забирай свои двести дукатов, делай с ними что тебе взбредёт в голову и больше не показывайся домой". - "Не бойтесь за меня, матушка, успокойтесь, я сделаю так, что вы останетесь мною довольны".
Взяв деньги и покинув мать, сын достиг леса, где натолкнулся на двух солдат, добычей которых стала Тарквиния, дочь короля Новары Кризиппо, и которые ожесточённо сражались друг с другом из-за того, кому ею владеть. Бертуччо сказал им так: "Ах, братцы, что же вы делаете? Или из-за неё хотите один другого убить? Если вы пожелаете отдать её мне, я богато вас одарю, и вы оба будете мною довольны". Солдаты прекратили сражаться и спросили Бертуччо, что он им собирается дать, чтобы они ему уступили девушку, и он ответил: "Двести дукатов". Не зная, чья дочь Тарквиния и страшась погибнуть в схватке, солдаты взяля двести дукатов и разделили их между собой, оставив Тарквинию юноше. Радуясь всею душою, что приобрёл девушку, Бертуччо вернулся домой и сказал матери: "Теперь, матушка, вы не можете сетовать на меня, что я плохо израсходовал мои деньги. Памятуя о том, что вы живёте совсем одна, я купил эту девушку за двести дукатов и привёз её в дом, чтобы вам не было так одиноко". Не в силах такое стерпеть, мать чуть не умерла с горя и, обратившись к сыну, начала жестоко его бранить, призывая на него смерть, ибо он несёт их дому разорение и позор.
