– Тогда просто вытащите меня из-под этого дождя, и со мной все будет хорошо. – На этот раз он действительно садится, хотя при этом ругается на чем свет стоит. Зато теперь он и правда выглядит уже намного лучше, чем когда бессильно рухнул на тротуар.
– Думаю, тебе лучше полежать еще несколько минут, – советую ему я.
– В этой грязи? – Он бросает уничижительный взгляд на землю, пропитанную кровью и дождем. – Нет уж, благодарю покорно.
И я вздыхаю с облегчением. Если Луис вернулся к своему обычному ехидству, то я уверена, с ним все будет в порядке – в отличие от тех, кого я видела за последний час.
Хорошо еще, что прекратились эти истошные вопли.
Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, в чем дело. Я так беспокоилась о Луисе, что перестала обращать внимание на все остальное.
Сейчас, в этот момент, ученики толпятся под дождем, выглядя потрясенными, но уже не охваченными истерикой. Одни из них явно пострадали, в то время как другие кажутся целыми и невредимыми, но ни у кого из них, кажется, нет сильного кровотечения.
– Все закончилось, – говорю я Джуду, встав на ноги.
Он не отвечает, и, повернувшись к нему, я снова вижу, как он смотрит в пространство.
Он сжал зубы, его лицо бесстрастно, взгляд отсутствующий. Но на этот раз его руки вытянуты вперед, как будто он пытается что-то оттолкнуть.
На одну ужасную секунду меня охватывает страх – мне страшно, что с ним может случиться то же, что и со многими другими учениками. Что сейчас его охватит пламя, или что его яремная вена разорвется, или же с ним случится что-то из других ужасных вещей, которые происходили сегодня вечером.
– Джуд! – кричу я ему, но он не отвечает.
Я кладу руку ему на плечо и трясу его, как делала прежде, но ответа опять нет.
– Джуд! – Меня охватывает паника, и я опять начинаю кричать: – Черт побери, Джуд! Ответь мне!
Опять нет ответа.
– Эй, помоги мне встать, – говорит мне Луис, и, повернувшись к нему, я обнаруживаю, что он тоже смотрит на Джуда. И вид у него обеспокоенный, такой же, как, наверное, и у меня самой.
Я хватаю Луиса за руку и помогаю ему встать, затем поворачиваюсь к Джуду и трясу его еще сильнее, чем в первый раз. Но он словно впал в транс, и мне до него не достучаться. Я совершенно не представляю себе, что с ним происходит, но, если судить по тому, что пришлось пережить всем остальным, это наверняка что-то ужасное.
Мое горло когтит страх, мое сердце неистово колотится, руки трясутся, когда я хватаю Джуда за руки в отчаянной попытке привести его в чувство.
– Помоги мне! – говорю я Луису, отчаянно пытаясь вытащить Джуда из бездны, в которую он провалился, и втащить его на крыльцо ближайшего бунгало.
Луис кивает, и, похоже, у него нет идей получше. А затем говорит:
– А знаешь, что было странным в этом волке, который атаковал меня?
Я бросаю на него недоуменный взгляд – я поверить не могу, что, по его мнению, мне сейчас хочется поговорить об этом.
– Как на этом острове вообще мог оказаться волк?
– Ну да. А также то, что, когда я был ребенком, он снился мне в кошмарах.
Я почти не слушаю его, потому что изо всех сил пытаюсь достучаться до Джуда, поэтому слова Луиса доходят до меня не сразу. А когда доходят, я вспоминаю, как проснулась со змеей на моей кровати, – а это был мой худший ночной кошмар. Я также вспоминаю, как Ева говорила мне, что больше всего на свете она боится сгореть заживо, как Эмбер горела в коридоре.
Я поворачиваюсь к Луису, широко раскрыв глаза.
– Ночные кошмары? – шепчу я. – Ты думаешь, дело в том, что это оживают наши кошмары.
– Я не знаю, что думать, – отвечает он, глубокомысленно качая головой. – Но сейчас у меня нет объяснения получше. А у тебя?
Нет, у меня тоже нет.
Я хочу, чтобы оно у меня было. Очень хочу. Но у меня его нет.
Мысль Луиса кажется чем-то нереальным, но ведь Джуд в самом деле онир, то есть демон, управляющий снами. И сейчас я могу думать только об одном – о том, что всего несколько минут назад он просто стоял так же, как сейчас, и говорил, что он пытается помочь.
Тогда я этого не поняла – черт возьми, я не понимаю этого и сейчас, – но почему-то я ничуть не удивлена, когда, повернувшись к Джуду, я вижу, что черные татуировки опять скользят по его телу. И так же, как и вчера, они не остаются на его спине и руках, а взбираются по его шее сначала на челюсть, затем на щеки, а затем даже на его лоб.
Я смотрю на его руки, которые сейчас держу в своих, и обнаруживаю, что эти черные штуки обвили их тоже. По всему нему, извиваясь, ползут десятки, а может, даже сотни, этих черных волнистых штук, похожих на пушистые веревки.
Когда я осознаю это, мой страх превращается в совершенный, абсолютный ужас. И, похоже, это происходит не только со мной, потому что Луис говорит:
– Я пойду поищу кого-нибудь, кто нам сможет помочь.
Я слишком испугана из-за Джуда, чтобы дать какой-то ответ. Я хватаю его и трясу, трясу, трясу. Когда из этого ничего не выходит и он продолжает невидяще смотреть мимо меня, я делаю то единственное, что приходит мне в голову.
Я бью его по щеке. Не очень сильно, но, будем надеяться, достаточно, чтобы привлечь его внимание.
