– Они сущие дьяволы, – поправляет ее Луис, хотя он явно воспринял мое предостережение насчет того, чтобы не шевелиться всерьез, потому что он произносит это, едва шевеля губами. – Они весят меньше пяти фунтов, но этот ветер ни одного из них не сбил с курса. Так что они, по-твоему, если не порождение ада?
– Но что нам делать, находясь здесь? Бежать или… – спрашивает Саймон и начинает пятиться.
– Нет! Что бы ты ни делал, только не беги! – говорю я ему. – Они реагируют на движение.
– Как тираннозавр, – добавляет Луис.
Остальные смеются, но он прав. Именно поэтому кормить их и убирать их камеру и бывает всегда так тяжело.
– А ты не мог бы просто создать портал, чтобы перенести нас отсюда в спортзал, подальше от этих тварей? – спрашивает Иззи Реми. – А еще лучше переправить нас куда-нибудь с этого гребаного острова.
Он мрачно качает головой.
– Я пытался, несколько раз. Блокировка порталов здесь вроде бы снята, но всякий раз, когда я пытаюсь открыть портал, который переправил бы нас с этого острова, из этого ничего не выходит. Словно перед моим носом захлопывается дверь.
Иззи закатывает глаза.
– И зачем я только держу тебя при себе?
Но, когда она начинает переминаться с ноги на ногу, я предостерегаю ее:
– Не шевелись!
– Тогда что? Мы должны просто стоять здесь, надеясь, что нас не сдует ветром и что они не заметят, что мы дышим? – изумленно спрашивает Эмбер. – Или это не считается движением?
– О, нет, дыхание тоже считается, – говорю я ей.
– К черту все это. – Она начинает поворачиваться, но я хватаю ее запястье и удерживаю ее на месте.
– Перестань! – шиплю я.
– Насколько они вообще могут быть плохими? – спрашивает Реми, широко раскрыв глаза, но при этом ему хотя бы хватает здравого смысла не двигаться.
– Не морочьте мне голову. Вы же совсем не плохие, не так ли? – Когда криклеры подходят ближе, Моцарт начинает ворковать, так же, как она ворковала бы над младенцем или щенком. О чем она наверняка очень скоро пожалеет, поскольку она нацелилась на маленьких черно-белых криклеров с висячими ушами, которые выглядят прелестно, но откусывают от тебя по-настоящему большие куски. – Вас просто неправильно поняли. Вот и все. Вас неправильно поняли, и вы такие очаровашки.
В одном она права. Все криклеры выглядят очаровательно и имеют самый разнообразный окрас – в их шерсти представлены все цвета радуги. У одних большие лапы и пушистые уши, у других длинные хвосты и самые большие, добрые и милые глаза, которые вы когда-либо видели. А у третьих длинные блестящие усы и самая мягкая и блестящая шерсть, какую только можно себе представить. Не говоря уже о том, что у всех них самые прелестные мордочки на всем белом свете.
Но все они сущее порождение дьявола. Все до единого.
– Я справлюсь с ними сам, – говорит Джуд, встав перед Моцарт и заслонив ее своим телом. – А вы идите вперед.
– Ты уверен? – с сомнением спрашиваю я. – Ведь их тут целая уйма.
– Они для меня не опасны. Они всего лишь младенцы среди кошмаров, – отвечает он, закатив глаза. – И я ведь тебе уже говорил, чудовища не причиняют мне вреда.
Рассуждая логически, я понимаю, что так оно и есть. Я сама видела, как то ужасное кальмароподобное чудище бросилось наутек, едва он вошел. Так что, возможно, он прав. И нам надо просто предоставить криклеров Джуду.
– Думаю, пока ты будешь разбираться с этими тварями, мы могли бы направиться в танцевальный зал, – говорю я ему, ослабив хватку, которой я держу запястье Эмбер.
– Да, почему бы… – Он осекается, когда до него добирается первый криклер. И, быстро поднявшись по его ноге, вонзает свои остроконечные зубы в его бицепс.
– Какого хрена! – рычит он, стряхнув с себя эту тварь и отбросив ее от себя в то самое время, когда стая ее родни окружает все еще нежно воркующую Моцарт. И, облепив ее, кусают ее во все места, до которых могут добраться.
– Ой! – вскрикивает она, вскочив на ноги и пытаясь сбросить их с себя. Но они уже вцепились в нее зубами – и совсем не спешат отпускать свою добычу.
Джуд пытается стащить их с нее, но они в ответ кусают его самого. Несколько раз.
Он поражен, и, если честно, судя по выражению его лица, еще больше оскорблен их предательством.
– Сними их с меня! – вопит Моцарт, вертясь на месте и маша руками вверх и вниз, будто она пытается взлететь.
Целая группа ярко-розовых криклеров заметила Эмбер и устремляется к ней.
– Черт, черт, черт! – восклицает она и, когда на нее прыгает первый криклер, превращается в феникса и взлетает. Но криклеры не готовы отпустить ее и двое из них подпрыгивают в воздух и вцепляются в ее птичьи лапы.
Она истошно вопит и пытается взлететь еще выше в попытке заставить их отпустить ее. Но неистовый ветер бросает ее обратно на землю, прямо возле другой кучи криклеров.
Она снова превращается в человека, пока все мы бросаемся к ней, чтобы помочь. Но это заставляет криклеров обратить внимание и на нас, и те из них, которые бросились было к ней, меняют курс и несутся на нас, остальных, причем их огромные лапы стремительно сокращают расстояние между ними и нами.
– О боже, – стонет Саймон. – Они обнаружили меня.
