Я понимаю, что это было оправданно – насколько вообще может быть оправданно лишение человека жизни.
Но Жан-Люк мертв. И Иззи убила его так, будто это было самым простым делом на свете.
Я не знаю, как относиться к этому, и это несмотря на то, что я со всех сторон окружена смертью. Единственное, что мне остается делать, – это смотреть на версию Жан-Люка, относящуюся к прошлому, стоящую над его нынешним все еще кровоточащим телом и почему-то до сих пор самодовольным лицом.
– Ты в порядке? – спрашивает Джуд. Голос его тих и взволнован, и он с тревогой вглядывается в мое лицо.
– Да, конечно, – отвечаю я, потому что так оно и есть, хотя у меня и раскалывается голова.
По его лицу видно, что он отнюдь в этом не уверен, как и Реми, который стоит сразу за ним.
– Тебе надо выговориться, – говорит мне Джуд таким мягким голосом, что я едва узнаю его.
– Надо же, тебе и впрямь достались самые лучшие реплики в этом диалоге.
– Если она может выражаться достаточно членораздельно, чтобы ездить тебе по мозгам, – с сухой иронией замечает Реми, – то это, наверное, добрый знак.
– Для кого-нибудь другого, возможно. Но она умеет ездить мне по мозгам, даже когда спит.
Но, видимо, Джуд решает, что я все же и вправду в порядке, потому что он оставляет эту тему.
Вокруг по-прежнему царит хаос. Этому способствуют врывающиеся в разбитые окна ветер и дождь. Хотя Дэнсону отчасти и удалось взять ситуацию под контроль, в зале все так же слышатся тихое рычание и вызовы на бой за доминирование.
Там и сям в зале лежат бесчувственные – и мертвые – тела, к которым мы с моими друзьями
Я не обращаю внимания на желчь, пытающуюся подняться по моему пищеводу, проглатываю ее, и пытаюсь понять, что нам теперь делать.
Дэнсон залезает на стол, стоящий в центре зала, держа в руках мегафон, – что, как я надеюсь, означает, что у него есть какой-то план, потому что у меня самой нет никаких новых идей.
Миз Агилар стоит за его спиной, пытаясь по мере сил угомонить учеников и завладеть их вниманием. На нее никто из них не обращает ни малейшего внимания, но они хотя бы унимаются, когда Дэнсон обращается к ним в мегафон.
– Прежде всего, я хочу сказать, что то, что только что произошло здесь, не должно повториться. – Он делает эффектную паузу и, не торопясь, переводит взгляд с группы на группу. – И, даже если вы не поверите ничему другому из того, что я вам скажу, поверьте вот этому. Этот шторм станет еще хуже, прежде чем ситуация начнет улучшаться.
Его слова слышны всем, и, хотя некоторые ученики насмешливо фыркают, большинство относятся к этому серьезно.
– Пока еще глаз урагана до нас даже не дошел, а значит, следующие полосы дождя, которые нас достигнут, будут еще хуже того, что мы переживаем теперь. Дождь будет лить еще сильнее, скорость ветра возрастет, и, вероятнее всего, молнии и гром станут еще мощнее.
Словно в подтверждение его слов, в небе вспыхивает молния, и в зал врывается мощнейший порыв ветра. Он опрокидывает стулья, сдувает с мест нескольких учеников, так что они врезаются в стены и друг в друга, и чуть было не переворачивает стол, на котором стоит Дэнсон.
Он ухитряется спрыгнуть на пол прежде, чем тот начинает стремительно скользить по залу, но ветер подхватывает его, и он едва не отлетает назад вместе со столом.
– Что нам делать? – с тревогой спрашивает Эмбер. – Мы не можем оставаться в здании с разбитыми окнами, если ситуация и впрямь станет такой скверной, как говорит он.
Если это действительно ураган пятой категории, половина этого острова окажется сровнена с землей. А мы застряли здесь, смиренно ожидая своей участи, нам некуда податься и нечего делать, кроме как убивать друг друга.
У меня холодеет кровь, когда я думаю о том месте, куда мы могли бы пойти и где нам было бы безопасно. Логическим выбором могло бы стать подземелье административного корпуса… если бы оно не было заполнено кошмарными чудовищами, ожидающими свежей добычи.
Старый танцевальный зал тоже находится на нижнем уровне, но туда уже много лет никто не ходил – с тех самых пор, как моя мать заперла его после того, как учеников то и дело ловили там за «недозволенными делами».
В остальном выбор у нас невелик. Возможно, мы могли бы отправиться в спортзал, поскольку там нет окон и нет хлипких дверей. Но это означает, что нам всем придется сидеть в темноте. В библиотеке имеются громадные книжные стеллажи, которыми можно было бы перегородить окна изнутри. Я не уверена, будет ли от этого и правда хоть какой-то толк в противостоянии со стопятидесятимильным ветром, но это хорошая мысль.
Дэнсон наконец собирается и ухитряется привлечь внимание всех.
– Мы не можем остаться здесь, – говорит он. – Окна здесь разбиты, и это здание находится слишком близко от океана. В глубине острова мы будем в большей безопасности. Уйти отсюда нам будет нелегко – два часа назад дело уже было плохо, а с тех пор положение стало еще хуже. Но, если мы останемся здесь, опасность для нас будет только становиться все больше и больше, поскольку шторм усугубляется с каждой минутой.
