– Я сделаю все, что в моих силах, – отвечает Реми, с улыбкой посмотрев на Иззи. Но вампирша уже отвернулась, потеряв интерес к его поддразниваниям.
– Я считаю, что всем вам следует остаться здесь. Мы с Джудом можем справиться с этим своими силами.
Я жду, чтобы Джуд что-то сказал – или, по крайней мере, вышел вперед, – но он не произносит ни слова. И, когда я бросаю взгляд в его сторону, то понимаю, что из-за того, что я так старательно избегала смотреть на него, я совершенно упустила нечто чертовски важное.
А именно то, что он уже ушел.
Я разворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь главного здания закрывается за этим большим не в меру героическим придурком.
Жаль, что он понятия не имеет, во что ввязывается.
– Куда это он так спешит? – спрашивает Иззи. И опять же, в ее голосе нет ни тени беспокойства, а только легкое любопытство.
– Туда, где он нарвется на неприятности, – отвечаю я, уже спеша к той двери, за которой исчез Джуд. Я смутно осознаю, что Иззи и Моцарт следуют за мной более спокойным шагом, но не обращаю на них никакого внимания. Я слишком беспокоюсь о том, в какие неприятности может вляпаться Джуд прежде, чем я успею до него добраться.
От меня также не ускользает тот факт, что, приступая к работе, кто-то из остальных врубил на своем телефоне песню Уикенда «Save Your Tears»[17]. Я уверена, что эта песня должна стать лейтмотивом нашей дружбы – или отсутствия таковой, учитывая, что у меня такое чувство, будто я весь сегодняшний день гонялась за этим придурком.
О чем, черт возьми, он вообще думает? Я знаю, он твердит, что может с этим справиться, но он понятия не имеет, с чем ему придется справляться. Что, по мнению этого парня, он сможет сделать в одиночку против стаи разъяренных чудовищ, не умеющих мыслить логически? Они ненавидят дождь почти так же сильно, как его ненавидят призраки. Я убедилась в этом в прошлом году… на собственном горьком опыте.
Мое сердце сжимается при мысли о том, с чем мне придется столкнуться – и в плане тамошних чудовищных тварей, и в плане духов, – но я не обращаю на это внимания. На данный момент я ничего не могу с этим поделать, кроме как надеяться на лучшее.
Хотя здесь, в Школе Колдер о лучшем речь не идет никогда. Обычно самое большее, на что мы можем надеяться, это просто не самое
Я сворачиваю в лестничный колодец, ведущий в подземелье, и у меня падает сердце. Я бежала недостаточно быстро. Джуд уже успел спуститься по лестнице в недра здания.
Я пытаюсь скрыть свое беспокойство, но, видимо, Моцарт все-таки видит его, поскольку она ободряюще кладет руку на мое плечо.
– Не беспокойся, Клементина. Если он говорит, что справится с этим, то он справится с этим.
– Я не беспокоюсь. – Но едва эта ложь срывается с моего языка, слышится раскат грома, сотрясая стены и заставляя одинокую электрическую лампочку в коридоре внизу мигать, – должно быть, дядя Картер наконец заменил ее, когда загнал змееподобное чудовище обратно в клетку.
Ну, разумеется, шторм решил возобновиться именно сейчас.
Как будто мои мысли вызвали у чудовища ответную реакцию, снизу слышится оглушительный визг. Секунду мне кажется, что эта гигантская змееподобная тварь опять вырвалась на волю, но тут я слышу лязг замка, затем звук захлопнутой двери и понимаю, что дело обстоит намного, намного хуже.
Джуд все-таки вошел в клетку этой твари.
О черт.
Я ускоряю свой бег, перескакивая через последние ступеньки лестницы, живо представляя себе, что змеи, заменяющие этой твари руки, могут сделать с ним.
Задушить.
Разорвать в клочья.
К плюсам можно отнести то, что, благодаря утренней атаке этой твари, призраки здесь больше не появляются, но я так волнуюсь за Джуда, что почти этого не замечаю. Вместо этого я мчусь по коридору с бешено колотящимся сердцем и ужасом, пронзающим его. Но к тому времени, как я добираюсь до незапертой двери обиталища змееподобного чудовища, Джуд уже выходит из нее, медленно и невозмутимо. Как будто он только что покормил своего любимого щенка, а не буйное кровожадное чудовище.
– Я же говорила тебе, что с ним все будет в порядке, – шепчет Моцарт мне на ухо, догнав меня. – Джуд умеет обращаться с монстрами, – добавляет она, пока он идет к следующей двери.
– Ты никак не мог покормить его так быстро, – говорю я, поспешив к нему. – Я не слышала из его клетки ни единого звука. А по опыту я знаю, что оно выражает свои чувства очень, очень громко, когда оно недовольно.
Джуд вперяет в меня пристальный взгляд, и я смотрю на него еще более пристально, пока он наконец просто не пожимает плечами.
– Я даже не видел его, когда вошел. Должно быть, оно спало где-то в укромном месте.
