– Ладно, давай. – Я кивком показываю на массивную деревянную дверь, отделяющую эту парочку чудовищ, похожих на пауков, от всех нас. – Думаю, тебе лучше начать до того, как погода станет еще хуже.
Я всматриваюсь в его лицо, ища на нем хоть какие-нибудь признаки страха, но их нет. Ни сжатых губ, ни дрожания ресниц, ни даже глубокого вдоха, чтобы успокоить нервы. Никаких едва различимых проявлений чувств, которые можно было заметить, когда мы оба были детьми. Как будто теперь он окончательно превратился в настоящего уверенного в себе мужчину.
Из-за этого мне хочется изменить условия нашей сделки – конечно же не потому, что я боюсь разбираться с криклерами в одиночку, а потому что меня пугает то, что может случиться с ним, если он войдет в некоторые из этих клеток один, без моей поддержки.
Но теперь уже поздно – он уже отпирает дверь и заходит внутрь.
Когда дверь за ним закрывается, у меня сжимается сердце, и, хотя я уверена, что мое лицо остается таким же бесстрастным, как и лицо Джуда, Моцарт сразу же поворачивается ко мне.
– С ним все будет хорошо.
– Ты не можешь знать это наверняка.
Она открывает рот, чтобы ответить, но вместо этого встревоженно спрашивает:
– Эй, что ты собираешься делать вот с
Я поворачиваюсь и вижу, что Иззи держит в руке еще один грозного вида нож. Она не отвечает Моцарт, а просто подходит к ближайшей двери и втыкает клинок в нижнюю часть висящего на ней амбарного замка.
– Я уверена, что это не было частью сделки, – опасливо говорит ей Моцарт.
Но она только вскидывает бровь.
– Не припоминаю, чтобы я участвовала в какой-то сделке. А если вы думаете, что я буду просто стоять и ждать, когда Не Самый Прекрасный Принц вылетит оттуда в виде клочков, то вы еще наивнее, чем кажетесь.
Она слегка вертит острие ножа в замке, затем быстро поворачивает его влево. И амбарный замок открывается, а вслед за ним отворяется и дверь.
– Ты идешь? – спрашивает она, оглянувшись и глядя на меня своими голубыми глазами, широко раскрытыми, но уже совсем не невинными.
– Ни под каким видом, – ответствую я, но она уже заходит без малейших колебаний… и, похоже, не имея никакого плана относительно того, как разбираться с той тварью, которая ждет ее внутри.
Потому что, похоже, ее инстинкт самосохранения так же недоразвит, как и у Джуда.
Я пытаюсь последовать за ней, но Моцарт преграждает мне путь.
– Ты уверена, что хочешь это сделать?
– Разумеется нет, – отвечаю я. – Но я не могу позволить ей остаться там одной.
– Что ж, ладно. – Она вздыхает. – Мы зайдем туда вместе…
Она замолкает, когда из клетки с пауками доносится душераздирающий вопль.
И, судя по ее виду, наконец начинает беспокоиться так же, как и я.
– Иди, посмотри, как там Джуд, – говорю я ей. – А я помогу Иззи.
Похоже, это ее не убеждает – во всяком случае, до тех пор, пока за воплем из-за двери не доносится странное чириканье.
– Иди, – повторяю я. Затем высвобождаю свой локоть из ее хватки и захожу в открытую дверь, меж тем как пространство вокруг нас оглашает еще один вопль, от которого стынет кровь.
Я закрываю за собой дверь и моргаю несколько раз, пока мои глаза не привыкают к здешнему странному красному свечению. Нам точно совсем ни к чему, чтобы эта тварь сбежала.
Я смутно припоминаю, как моя мать жаловалась на то, что ей пришлось искать особые лампочки, чтобы создать условия для этого существа, но тогда я ее почти не слушала. Но, судя по всему, этой твари не нравится обычный свет, поскольку не только все электрические лампочки здесь красные, но и крохотные окна, расположенные у самого потолка, затянуты странной красной пленкой, так что вся эта комната полна жутковатого красного свечения, от которого у меня по спине пробегают мурашки.
Однако Иззи это, похоже, ничуть не беспокоит, и она уверенно проходит в центр этой большой голой комнаты.
– Неужели тебе не хочется узнать, где прячется эта тварь прежде, чем ты вот так покажешься ей? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам и последовав за ней в центр комнаты. Мое общение с криклерами научило меня тому, что если не суетиться, то ты сохранишь в целости свои конечности и большую часть своей кожи.
Она пожимает плечами.
– Меня не пугают чудовища. По крайней мере, они честны и не пытаются ввести меня в заблуждение относительно того, кто они такие и чего хотят.
– Да, обычно они хотят заполучить какую-то часть твоего тела – плоть, кости, кровь… – Я замолкаю, вспомнив, с кем говорю.
Но Иззи только усмехается, обнажив свои очень длинные, очень острые клыки.
– Как говорится, не стоит стучать, пока не толкнешь дверь – вдруг она открыта.
– Вообще-то, это не свойственно мантикорам, – отвечаю я и кружусь на месте, пытаясь понять, где прячется это клятое чудовище. Ведь здесь не очень-то много мест, где оно могло бы скрываться.
