– Ты хочешь, чтобы я поверила, что оно спало, когда ты просто зашел, задал ему этого чертова блестящего сухого корма, и оно даже не пошевелилось? – Я знаю, что в моем тоне звучит скепсис, но как же иначе? Мне приходилось иметь дело с этими чертовыми тварями с тех самых пор, как я училась в десятом классе. Они меняются довольно регулярно – моя мать получает неплохие деньги за краткосрочную передержку всяких чудовищных тварей, – и справляться с ними нелегко. Со всеми ними без исключений.
И что же – Джуд просто спокойно заходит к ним, как будто это пустяк? А затем просто наполняют емкости недельным запасом корма и воды и так же спокойно выходит? Это просто уму непостижимо.
– Я не знаю, шевелилось оно или нет, Сацума. Я его не видел. Совсем.
Я щурю глаза при звуке этого прозвища и притворяюсь – даже перед самой собой, – что я раздражена тем, что он снова именует меня названием малоизвестного цитруса.
– Возможно. Но я не хочу, чтобы ты просто спокойно заходил в клетки остальных чудовищ,
– Я их не боюсь. – Он кивком показывает на конец коридора. – Предоставь их мне, а вы втроем займитесь криклерами.
– Ты же на самом деле не думаешь, что я позволю тебе разбираться со всеми этими тварями в одиночку? Мы разделимся – как говорится, разделяй и властвуй. А затем мы сможем все вместе отправиться к криклерам. Это определенно работа не для одного человека. Чем больше нас там будет, тем лучше.
Джуд не выглядит впечатленным, и я понимаю, что сейчас он впервые демонстрирует что-то помимо своего обычного бесстрастия, когда речь идет об этой работе. С ним что-то происходит, и я обязана – и полна решимости – в этом разобраться. У меня пока нет ответа, но, если последние три года меня чему-то и научили, так это тому, что всякий раз, когда с Джудом что-то происходит, в конечном итоге от этого страдаю я.
И я ни за что не допущу, чтобы это случилось снова.
– У меня есть идея получше, – предлагает он. – Как насчет компромисса?
Я смеюсь, хотя в моем смехе нет ни капли веселья. – Мое предложение – это и есть компромисс.
– Ладно. Тогда как насчет сделки?
– Сделки? – Я подозрительно щурю глаза. – Сделки какого рода?
– Я думала, что выхожу за все рамки, стараясь всегда настоять на своем, лениво комментирует Иззи. – Но вы двое превосходите в этом даже меня.
– Джуд бывает таким только с Клементиной, – говорит ей Моцарт.
Я хочу спросить, что она имеет в виду, но я слишком занята тем, что пялюсь на Джуда, стараясь заставить его отвести глаза, а он пытается сделать то же самое со мной. При этом его глаза вдруг окрашиваются множеством оттенков разных цветов – зеленого и серебристого, золотого и черного, – и все это сплелось, составив самое притягательное сочетание, которое я когда-либо видела.
Я моргаю, чтобы разрушить чары, и тут же ругаю себя за это, потому что уголки его рта дергаются в том подобии улыбки, на которое, как я теперь начинаю понимать, только и способен теперешний семнадцатилетний Джуд.
– Я займусь следующей камерой в одиночку – и, если выйду из нее, не понеся никакого ущерба, то ты не станешь мешать мне разбираться и со всеми остальными, пока вы втроем будете заниматься криклерами.
Я прокручиваю условия этой сделки в голове, ища в них лазейки и, насколько я могу понять, таковых нет, если учесть, что он никак не сможет выйти из этой клетки, не получив хотя бы нескольких царапин. Я не знаю, как он ухитрился избежать столкновения с той змееподобной тварью, но за следующей дверью содержатся два самых жутких паукообразных существа, которых я когда-либо видела, и он никоим образом не сможет уклониться от нападения, по крайней мере, одного из них.
К тому же лучше позволить ему покончить с этой его дурацкой затеей – разыгрыванием из себя одинокого рейнджера – там, чем допустить, чтобы он вошел в одиночку в клетки некоторых других тварей…
Однако не стоит слишком уж расслабляться – или слишком легко соглашаться.
– А что будет, если мне все-таки придется зайти туда тоже, чтобы спасти твою задницу?
– Тебе не придется этого делать, – отвечает он все с тем же едва заметным подобием улыбки.
– Ну, разумеется, – с сарказмом соглашаюсь я. – Но давай просто предположим, что мне все-таки придется тебя выручать. Или что ты выйдешь оттуда немного потрепанным. Что тогда?
Он пожимает плечами.
– Тогда мы будем разбираться с остальными обитателями здешних камер так, как предлагаешь ты.
– Даже с криклерами?
Он кривится.
– Да, даже с этими чертовыми криклерами.
– Тогда заметано. – Я протягиваю ему руку для пожатия и тут же жалею об этом, когда его ладонь касается моей.
Всякий раз, когда мы касаемся друг друга, мою кожу обжигают крошечные искры, и я торопливо отдергиваю руку – отдергиваю слишком быстро.
Джуд делает вид, будто он ничего не заметил, но я знаю, что это всего лишь притворство. Я вижу это и по тому, как напрягаются его плечи, и по тому, как он трет свою ладонь о джинсы, будто пытаясь стереть с нее это ощущение
Мне это вполне понятно. Я бы сделала то же самое, если бы думала, что от этого будет какой-то толк.
