Да еще эти щупальца. Столько просвечивающих щупалец с зеленовато-желтой кровью, текущей совсем близко к поверхности, и – теперь, когда эта тварь придвинулась ближе, – я вижу, что это подобие лезвий бритв на их концах представляет собой что-то вроде ракушек с острыми краями.
В общем, оживший кошмар.
И он смотрит прямо на меня.
– Нам надо покормить его и убраться отсюда, – говорю я Иззи и осторожно иду к шкафу с кормом, изо всех сил стараясь не замечать, что оно движется туда же, куда и я, и царапает своими ракушками по потолку, как гвоздями по стеклу.
– Тогда давай корми! – рявкает Иззи. – Я его задержу.
Я хочу спросить ее, уверена ли она, но она уже приготовилась прикрывать меня, нацелив ножи. И, хотя я считаю, что почти никто из тех, кто считает, что ему под силу справиться с этой тварью, не смог бы этого сделать, в глазах Иззи есть что-то такое, что говорит мне, что она к этому готова. Я не знаю, в чем тут дело – в храбрости или в социопатии, – но в данный момент меня не волнует ответ на этот вопрос. Я просто хочу сделать работу, ради выполнения которой мы явились сюда, а затем вытащить нас обеих из этой чертовой дыры живыми.
За прошедшие годы я поняла, что на этом острове очень мало людей, которым я могу доверять, но сейчас, кажется, самое подходящее время для того, чтобы все-таки расширить узкий круг тех, кому я верю. Поэтому вместо того, чтобы требовать, чтобы я сама отбивалась от этого зверя, задача, к которой – я в этом уверена – я не готова, я ловлю Иззи на слове и мчусь к шкафчику с кормом.
Повернувшись к чудовищу спиной, я ожидаю сейчас оно вонзит свои острые зубы в мою яремную вену и своими когтями-бритвами разорвет меня на куски. Но, удивительное дело, я добираюсь до шкафа совершенно невредимой, хотя рычание и цоканье за моей спиной наводят меня на мысль, что этого нельзя сказать об Иззи.
Раздается особенно громкий и пронзительный крик боли, от которого мое сердце едва не взрывается в груди, но, быстро оглянувшись, я вижу, что Иззи по-прежнему стоит, ощерив клыки. Это все, что мне нужно на данный момент, и я рывком открываю двери шкафа и достаю из него два огромных пакета с кормом.
Занимаясь криклерами, я обычно раскладываю корм по множеству кормушек, расставленных по всему помещению, в котором они обитают. Они известны своей разборчивостью в том, где и в присутствии кого они едят, в том числе и друг перед другом. Но об этом существе, напоминающем кальмара, я знаю очень мало, а заботит оно меня и того меньше. И теперь, когда у него есть корм, мне все равно, будет оно есть его или нет.
Тем более что оно только что обернуло вокруг правой руки Иззи дюжину своих острых щупалец и пытается заставить ее выронить нож.
– Эй, – кричу я, чтобы привлечь его внимание, и тут же жалею об этом, поскольку оно, цокая начинает двигаться по потолку в мою сторону. И, хотя это и есть то, на что я рассчитывала, я не ожидала, что оно при этом потащит за собой Иззи. А оно делает именно это – похоже, раз щупалец у него сотня, оно может двигаться ко мне, продолжая цепляться за Иззи и все еще иметь достаточно свободных щупалец, чтобы схватиться с большинством учеников выпускного класса.
Иззи борется с ним и, похоже, использует всю свою вампирскую силу, чтобы не дать ему сдвинуть себя с места. Но это чудовище сильно, очень сильно, и чем отчаяннее она борется, тем глубже его щупальца вонзаются в ее руку.
Она так же разъярена, как это кальмароподобное существо, и, пока оно продолжает тащить ее за собой, она нападает на него сама. Чудовище вынудило ее выронить нож, который она держала в правой руке, но у нее остается нож в левой, и она снизу полосует им по одному из щупалец, вцепившихся в нее.
Нож глубоко входит в щупальце, но не перерезает его. Чудовище издает рев ярости, такой громкий, что от него у меня звенит в ушах. А затем начинает оборачивать свои щупальца вокруг Иззи одно за другим.
Они обвивают ее ноги, ее бедра, ее талию, ее диафрагму, ее грудную клетку, ее шею, ее руки. Почти каждая часть ее тела покрыта отвратительными щупальцами. Почти в каждую часть ее тела вонзаются их острые как бритва концы.
Иззи не кричит, не плачет, не издает ни звука, но я знаю, что ей больно. Я слышу, каким хриплым стало ее дыхание, вижу кровь, стекающую на пол у ее ног.
И это еще до того, как щупальца начинают ее сжимать.
Из капель кровь превращается в поток, и, хотя Иззи по-прежнему ничего не говорит, я знаю, что должна что-то сделать и притом быстро.
Я мчусь вперед, молясь, чтобы внимание этого гребаного чудовища оставалось достаточно долго занято Иззи, чтобы я успела схватить…
Остановившись, я нагибаюсь и хватаю нож, выроненный Иззи. И, держа в обеих руках по ножу, полосую их клинками по тем щупальцам, до которых могу дотянуться. Части меня кажется, что колющие удары могли бы быть эффективнее, но я боюсь, как бы клинок не поранил также и саму Иззи.
И я полосую снова, на этот раз еще глубже. Чудовище издает рев, полный боли и возмущения, когда несколько щупальцев падают на пол и начинают трепыхаться у моих ног.
