Все они, кроме Евы, Луиса и Джуда, всячески избегают смотреть на меня. Я еще никогда не видела, чтобы столько сверхъестественных существ выказывали такой интерес к груде листов фанеры.
Я оглядываюсь в поисках Иззи и вижу, что она стоит, прислонясь спиной к одному из деревьев и тоже держа в руке бутылку воды. Единственная разница между ней и мной состоит в том, что она выглядит здоровой и полной сил, почти полностью пришедшей в норму, должно быть, потому, что на вампирах все заживает куда быстрее, чем на мантикорах, даже если их магическая сила заблокирована. Что кажется мне несправедливым, если учесть, что это она захотела войти в обиталище той чертовой твари.
Однако я рада, что она в порядке. Ведь той боли, которую испытываю сейчас я, будет, пожалуй, более чем достаточно для нас обеих.
– Как ты? – спрашивает Ева, с тревогой окинув меня взглядом с головы до ног. – Это выглядит гораздо хуже, чем те повреждения, которые тебе обычно наносят криклеры.
И это также куда больнее. Но сейчас я ничего не могу с этим поделать. Время идет, а нам все еще надо закончить работу с обитателями зверинца.
От одной мысли об этом на меня опять накатывает тошнота. Мне совсем не хочется возвращаться в этот подвал.
Однако это необходимо сделать. Возможно, Джуд и впрямь способен справиться с остальными чудовищами – и я потребую от него ответа на вопрос о том, как такое возможно, – но надо еще позаботиться о криклерах. И я определенно имею наибольший опыт в этом деле.
Но, когда я говорю об этом Еве, все те, кто делал вид, будто они не замечают, как меня рвет, начинают энергично возражать.
– Единственное место, куда ты сейчас отправишься, это общежитие, – рявкает Луис, вне себя от раздражения. – Ответственное отношение к делу – это одно, а наплевательское отношение к себе самой – это совсем другое.
– Я в порядке, – отвечаю я.
– Я бы так не сказал,
Если учесть, что, сама я чувствую, что для этого будет достаточно и самого легкого дуновения, то, пожалуй, его предположение о сильном порыве ветра – это еще не так уж плохо. Я собираюсь высказать эту мысль вслух, но выражение на лицах всех остальных убеждает меня, что это мне никак не поможет.
– Я с этим справлюсь, – говорит мне Джуд.
– Но крик…
– Мы с этим справимся, – так же решительно подтверждает Моцарт, и ее конский хвост сотрясается в такт ее словам. – К тому же ты ведь не лишишь меня удовольствия увидеть обиталище этих самых криклеров, не так ли? Я мечтала об этом всю свою жизнь.
– Я тоже, – тут же присоединяется Реми.
Я состраиваю ему рожу.
– Скажи мне, что собой представляет криклер, и, возможно, я поверю тебе.
Он ухмыляется.
– Разве это не дает мне еще больше причин для того, чтобы пойти туда и выяснить это?
Даже Иззи вступает в дело, когда словно ниоткуда достает еще два ножа, причем один из них больше похож на настоящую саблю.
Когда я устремляю на нее недоуменный взгляд, она только пожимает плечами.
– Если эти самые криклеры не сделают слишком уж активной попытки прикончить меня, я смогу использовать их, чтобы они приготовили мне недурной шашлык из онира.
Джуд картинно закатывает глаза, но все смеются, включая меня саму. Но от этого у меня болит голова. Не говоря уже о моем животе. И о моем боке. И обо всех прочих частях моего тела.
Возможно, они правы. Возможно, мне и впрямь следует уйти. Это, если я вообще могу передвигаться, в чем в данный момент я совсем не уверена.
Чтобы проверить это, я делаю несколько шагов назад под настороженными взглядами всех остальных… что чертовски неловко. Я начинаю поворачиваться, чтобы больше не видеть их, но в ту же секунду врезаюсь в призрака.
На меня обрушивается пронзительный крик.
– Беги… беги… беги. – Растрепанные волосы, выпученные глаза, адская боль, искажающая осунувшееся лицо. Я уверена, что это то же самое привидение, которое я видела сегодня в кабинете тети Клодии. Но на сей раз оно исчезает практически сразу, стоит мне только пройти сквозь него, словно превратившись в тысячу невидимых иголок, которые вонзаются в каждую часть моего тела.
Я прикусываю губу, когда меня атакует боль, и каким-то образом ухитряюсь сдержать крик, рвущийся наружу. Но я ничего не могу сделать с моими ногами – израненными, обессиленными и чертовски нетвердыми – и они подгибаются подо мной.
Я, как подкошенная, падаю на землю и лежу, дрожа, как маленькая девочка, хотя, кажется, приступ слабости у меня уже прошел.
Я пытаюсь снова встать на ноги, но Джуд, Ева и Луис сгрудились вокруг меня, глядя на меня с тревогой на лицах. Реми, Саймон и Моцарт стоят немного поодаль, и на их лицах написано такое же беспокойство, – но я бы предпочла, чтобы они отошли еще дальше.
