– Что тебе может быть непонятно в слове «личный»? Я не стану показывать тебе носящую глубоко личный и интимный характер реликвию моей семьи, – огрызаюсь я. – А если тебе это не нравится, то это твоя проблема.
На сей раз уже я сама надвигаюсь на него.
– Давай, исчезни с моего пути. Я уже сыта этим дождем по горло.
Он делает пру шагов назад, но не дает мне дорогу. А когда я пытаюсь обойти его, двигается вместе со мной, опять преграждая мне путь. И хотя части меня ужасно хочется дать ему ногой по яйцам, я также понимаю, что, если я не разыграю это правильно, то усиливающийся шторм станет наименьшей из моих проблем.
Однако я ни в коем случае не могу показать ему этот гобелен. Жан-Клод уже доказывал, что ему ничего не стоит избить девушку – за прошедшие годы этот говнюк набил мне немало синяков. Но я ни за что не позволю ему сделать то же самое с Евой.
– Я уйду с твоей дороги, как только ты покажешь мне этот твой гобелен с мантикорами, – заявляет он, скрестив руки на груди, и на лице его написано ехидство.
– Я уже сказала тебе, что этому не бывать. И я что-то не пойму, с какой стати ты решил, что имеешь право что-то мне приказывать, тем более, если очевидно, что речь идет об имуществе школы.
На этот раз, сделав шаг вперед, я толкаю его в плечо и продолжаю двигаться вперед, пока ему не приходится выбирать между отступлением и попыткой оттолкнуть меня назад. К счастью, сейчас он отнюдь не так смел, как тогда, когда его окружают остальные Жаны-Болваны, и он отступает. Сперва это всего пара шагов, но затем их становится несколько, и я понимаю, что победила, – независимо от того, готов он признать это или нет.
И пока я наблюдаю, как он психологически настраивается на то, чтобы все-таки оттолкнуть меня назад – говоря как буквально, так и фигурально, – в кои-то веки нам на выручку приходит шторм. По небу проносится молния и ударяет в дерево, находящееся совсем рядом с нами, пока гром сотрясает землю под нашими ногами.
Слышится зловещий треск, и от дерева отламывается громадный сук.
Я бросаюсь к Еве и отталкиваю ее как раз в тот момент, когда тяжелый сук падает туда, где она только что стояла.
Она в порядке – никто из нас не пострадал, – но, когда я толкаю ее в бок, она выпускает из рук гобелен.
Он пролетает по воздуху, падает на землю и разворачивается прямо у ног Жан-Клода.
Мы с Евой переглядываемся, когда Жан-Клод нагибается, чтобы рассмотреть гобелен сквозь проливной дождь.
– Беги! – шепчу я Еве, приготовившись вступить в схватку с Жан-Клодом за гобелен.
Здравый смысл подсказывает, что мне надо отступиться, но в этом чертовом гобелене есть что-то по-настоящему магическое и странное, и мне совсем не хочется, чтобы вещью, в которой заключена такая магическая сила, завладели Жаны-Болваны. Все мои инстинкты буквально кричат мне, чтобы я сделала все, чтобы не потерять ее.
– Ну нет, я не оставлю тебя с ним одну, – рычит Ева, и мы обе придвигаемся к гобелену, ища способ выхватить его из лап этого говнюка.
Но, наклонившись, я обнаруживаю, что вид гобелена изменился опять. Предостерегающая надпись исчезла, и на ее месте изображено
Охренеть.
Он услышал меня. Он в самом деле услышал меня и изменился, чтобы выручить меня из беды.
Что же это за волшебный ковер?
Жан-Клод ощеряется, разглядев гобелен.
– Ты это серьезно? Это и есть ваша фамильная реликвия?
– Эй, какое право ты имеешь критиковать? – укоряет его Ева и нагибается, чтобы помочь мне снова скатать гобелен в рулон. – Каждая семья имеет свое собственное любимое занятие. Если твоей не нравится играть в покер…
Она осекается, когда небо раскалывает еще один удар молнии.
– Нам надо убраться отсюда, – с тревогой говорю я. – Пока нас всех не придавило упавшим деревом.
И словно для того, чтобы подкрепить мои слова, деревья, окаймляющие дорожку, зловеще скрипят.
Жан-Клод с беспокойством смотрит на ходящие ходуном ветви и пятится.
– Это еще не конец.
– А по-моему, это конец, и говорить нам больше не о чем, – ответствую я и, подобрав свернутый гобелен, перекидываю его через плечо. Он снова почти ничего не весит, и мы опять трогаемся с места по дорожке, ведущей к нашему бунгало.
На сей раз Жан-Клод пускается торопливо шагать в противоположном направлении и даже не помышляет о том, чтобы остановить нас.
– Какого черта? – кричит Ева, чтобы я могла расслышать ее сквозь шторм. – Нас едва не избили из-за какого-то старого заколдованного гобелена.
– Вообще-то, я думаю, что нас чуть не избили из-за чего-то намного, намного более сложного, – не соглашаюсь я. Я все еще не могу до конца поверить, что эта штука способна прислушиваться к тому, что происходит вокруг нее, и в соответствии с этим меняться. – Мне бы очень хотелось узнать, что эта штука представляет собой на самом деле. Но я уверена, что что-то во всем этом не так.
