– Сначала отдать им на попечение тебя. А затем – искать, подбирать подобных вам с Реем, Джерри. – Казалось, что эта часть рассказа давалась Саманте особенно тяжело. – Как я понимала, им нужна была группа пациентов для того, чтобы собрать доказательную базу. Они собирались работать, используя регрессию прошлой жизни[14]. Но даже тогда, много лет назад, эта техника считалась крайне неэтичной и дискредитивной.
Камерон утверждал, что существует отлаженная система работы с такими больными, содержащая в себе список вспомогательных препаратов для активации тех самых воспоминаний. И, сколь бы ни были убедительны аргументы этих юных специалистов, я не понимала главного.
Доктор Боулз замолчала. Прежде чем мы продолжили разговор, Оуэн подал ей чашку, еще наполненную чаем, а та спохватилась так, словно нелегкое толкование заставляло ее забыть о том, где она находится.
– Зачем? – все же проговорила Саманта спустя несколько минут. – Вот чего я не понимала. Какая цель стояла перед этим «новаторами», как они без ложной скромности себя называли. Но на прямой вопрос я получила весьма сомнительный ответ.
«Для науки», – недобро усмехаясь, отвечал мне Камерон. Но стали бы молодые доктора вроде них подвергать свой авторитет такому риску, будучи лишь на первой ступени своей карьеры? Кроме того, как я теперь знаю, перед их глазами был пример Кима Стефферсона, который страдал от своих инновационных идей относительно перерождения до самой отставки. Нет, Джерри, я не поверила им. Там должно было быть что-то еще. И это были деньги. Но как они планировали их получать – я не знаю, мальчики. И, честное слово, знать не хочу.
Руки женщины вновь содрогнулись. Она поставила чашку на место, а затем невидящим взглядом осмотрела меня:
– Теперь я знаю, что хотя бы раз в своей жизни сделала правильный выбор. Однако даже то, что я вообще говорила с ними, причиняет мне боль.
Джереми поднялся с места и подошел к Саманте. Не чураясь непривычной для себя позы, Оуэн опустился на колени возле доктора Боулз и взял ее за руку:
– Я благодарен. Честно говоря, тогда, тридцать лет назад, я не мог подумать: вы меня спасли.
Боулз лихорадочно замотала головой, отгоняя от себя невидимые навязчивые картинки:
– Мое слово мало что значило. Тебя вытащила твоя мать, тогда, в декабре.
– Что вы имеете в виду? – осторожно уточнил я.
– Меня быстро выписали, – ответил Джереми.
– Нет, нет, – Саманта замахала рукой в мою сторону. – Она его вытащила. Никто бы его не выписал. Когда Джерри был в стационаре уже чуть больше двух месяцев, помешательство Камерона и Флемминга на их проекте дошло до главного врача. А там, где были деньги, был наш Давернас. И, видимо, дело двух этих аферистов сулило очень неплохие суммы. Потому как он даже осмелился сказать о продлении срока пребывания пациента в стационаре миссис Оуэн.
– А та? – теперь я почти допытывался. В истории отчаянно не хватало деталей, которые могли бы расставить все на свои места.
– Спросите сами, – негромко посоветовала доктор Боулз. – Все, что знаю, – скандал она учинила нехилый. Эти двое из Винского больше не отсвечивали, поговаривали, что она «накрыла» их проект. А Джерри забрала еще до Рождества.
Я посмотрел на Оуэна и уже второй раз за последнюю неделю поймал его в состоянии внезапной уязвимости. Он смотрел куда-то в пол, все еще стоя на коленях. Руку своего бывшего лечащего психиатра – Джереми – так же не отпускал.
– Твоя мама знает больше, – еще раз подчеркнула Саманта. – Вы должны с ней поговорить.
– Мы поговорим обязательно, – не дожидаясь выхода дяди из анабиоза, отчеканил я.
– Так и надо, – кивнула мне доктор. – И вот что я скажу: своего врача, Рей, ты знаешь многим лучше. Однако поверь мне: если ему на пути встретились сказочники, похожие на Камерона и Флемминга… Твой доктор Грэм мог и не отказаться от сотрудничества. Потому как такие, как они, умеют убеждать. Да так яро, что не успеешь опомниться.
* * *
