– Нет же, нет! «Дайте нам масла, потому что светильники наши гаснут». Это Новый Завет, Боузи! Чему-то да научила нас сестра Александра!
Мальчик все еще смотрел на названую сестру в недоумении.
– Масло, Боузи! Мы обольем все тут маслом, и огонь разожжется!
Взбудораженная собственной сообразительностью, Тина унеслась на кухню. А вернулась уже со стеклянным графином в руках. От ее бега желтая густая жидкость опасно бултыхалась, норовя выплеснуться раньше нужного.
– Ну, теперь отходи, – гордо задрала нос девочка. – Я так и знала и Тигу всегда говорила, что мы умнее вас, мальчишек!
Предусмотрительно сдобрив все деревянные поверхности, Тина прервала масляную дорожку у входа в коридор за лестницей. Согласно ее плану, огонь должен был следовать по этому направлению: заняться в столовой и, достигнув дверной рамы, что вела в холл, лишь слегка задеть нужный закуток с комнатой-палатой и кабинетом Камерона. Лишь обдать все дымом, так, чтобы хозяин дома и Александра быстро учуяли неладное.
– …А потом все сделаем так, как ты сказал. Быстренько проникнем внутрь, заберем ребят и скорее побежим к выходу.
Казалось, что одна удача за другой в их грандиозном плане окрыляли девочку. Теперь она крутилась как волчок, уверенная в успехе куда больше самого Боузи.
Когда дорожка для пламени была проложена окончательно, дети договорились, что спрячутся по левую сторону от дверного косяка его кабинета и что есть силы прижмутся к стенке. Тогда распахнутая Камероном и Александрой дверь обязательно скроет их присутствие и позволит оставаться незамеченными, пока взрослые не скроются из виду.
Встав посреди столовой, Боузи уставился на залитые маслом поверхности.
Но стоило мальчишке вновь предпринять попытку чиркнуть спичкой, невидимая ладонь коснулась его плеча.
«Не так».
– Только так! – огрызнулся Боузи на самого себя.
– Чего? – с сомнением посмотрела на названого брата Тина.
– Все в порядке.
Мерцающий огонек, наконец, коснулся пола, утопая в масляной лужице.
Но ничего не произошло.
Боузи раздосадованно рыкнул и почти завопил:
– Ненавижу это все! И дом, и Камерона, и Александру! Ненавижу! Ненавижу!
– Тише… – негромко позвала его Тина. – Нас услышат! Давай, не сдавайся! Что еще хорошо горит?
– Бумага! – еле слышно буркнул мальчик.
И в следующую секунду его осенило.
Он вынул почти забытый помянник из серых шорт и открыл его на проклятой странице, где до сих пор было написано имя Самсона.
Казалось, он незримо помогал своему брату и сестре сейчас, в самый критический момент.
