– Боузи, мы обсуждали это месяца три, – он пожал плечами. – Я же не был заинтересован именно в продукте. Мне было все равно, когда начинать.
– Хорошо.
Я перевернул телефон экраном к себе и открыл архив рабочего чата квестового клуба, в котором больше не состоял. Прикрыв глаза для того, чтобы не погружаться в не имеющую для меня теперь значения устаревшую информацию, я залистал наверх.
– Вот оно, – мрачно оповестил я спустя недолгое время. – Тэг от Боба поздним вечером. Я тогда уже дошел домой под ливнем, но за полчаса до видел в метро Тину.
Я поднес гаджет к экрану нетбука и указал на даты.
– Это тот же день.
– Хочешь сказать, что тогда, в метро, она была еще жива? Господи, не вздумай винить себя в том, что не смог спасти ее, мой мальчик!
– Не знаю, жива или мертва. – Я почувствовал, как в горле образовался комок. Мой голос сорвался на непривычно хриплый. – Так или иначе, она приходила напомнить о том, что было важно. И попрощаться. Она хотела опубликовать этот пост, это же очевидно. Но, видимо, было уже слишком поздно.
Моя прошлогодняя точка невозврата не начиналась с рабочего запроса от мистера О.
Ужасающую череду событий, как я теперь был уверен, запустила Тина Гудман.
Я должен был разобраться во всем не только ради Иви, но и ради нее.
* * *
Последняя записка Тины терзала душу и сердце, но все же слегка структурировала тот поток информации, который нам предстояло переработать. Мы уже знали о том, что корни «Escape» уходили в позапрошлый век, слышали некоторые из фамилий и понимали, как связаны между собой Винский Университет и клиника Святого Иоанна.
Но о том, что конкретно происходило с испытуемыми, мы судили лишь по скудным осколкам моих воспоминаний, которые, за сроком давности, могли нести аффективный характер.
Более не обсуждая то, что было найдено в пыльном нетбуке, мы вновь разбрелись по своим углам. В тишине затхлого пространства был слышен только легкий шум страниц.
Через полчаса я нарушил тишину: на этот раз повезло мне.
На имитации пробковой доски, которую соорудила мисс Мертон (А может быть, и Тина? Или же они действовали сообща? Нельзя было утверждать точно.), по центру были расположены три пожелтевших канцелярских стикера с надписями: «ДМТ», «Регрессия прошлой жизни» и «ЭСТ».
Я повторил эти слова вслух и обернулся на Оуэна.
– Что-то знакомое?
Но тот лишь качнул головой. Так, словно не слышал меня, потому как полностью растворился в одной из подшитых папок. Казалось, что он, наконец, добрался до чего-то интересного, но пока предпочитал об этом молчать.
Не желая тратить время на то, чтобы выполнять двойную работу и лезть в бумаги Джереми, я воспользовался поиском. Под буквами ДМТ скрывался психоделик[21], под словосочетанием про регрессию, которое уже проговаривала доктор Боулз, – была техника гипноза, связанная с реинкарнационными практиками Стефферсона, а аббревиатура ЭСТ – расшифровывалась как электросудорожная терапия.
Перед глазами появились серые лица Самсона и Тига, затем – всплыл экран из комнаты-кинотеатра, и напоследок колкой вспышкой пронеслось не видение, нет, физическое ощущение того, что меня прижгло током.
Сломанные «наушники», обнаруженные Тиной тогда, пятнадцать лет назад, не имели ничего общего со звуком.
Я сорвал «разгаданные» стикеры в знак того, что эта часть системы мне была ясна. Далее – дублировался список уже знакомых нам фамилий, а прямо под ним – еще одно слово, аббревиатура или код. Я перечитал несколько раз, но не мог понять, что это такое, а потому вновь воспользовался браузером.
«N06BX».
Пробежав глазами по заголовкам первых двух ссылок, я не мог сдержать эмоции:
– Риталин?..
– Что с риталином? – наконец откликнулся Оуэн так, будто бы я обратился к нему по имени.
– Риталин – это один из самых ходовых препаратов из категории N06BX: психостимуляторы, ноотропы…
– Мне про это можешь не рассказывать, – Джереми отмахнулся. – Я его принимал в студенческие годы. По-другому вообще не мог вытягивать свой истфак.
Я тупо уставился в стену.
– Объясни…
– Что тут объяснять, Боузи? – дядя нахмурился и даже отложил свои бумаги. – Мне было тяжело заканчивать последний курс. Куча зачетов и экзаменов, плюс у меня был спорт. А еще мама… – Джереми закатил глаза. – В общем, это обычный ноотроп для концентрации внимания, который очень хорошо запускает мышление. Его может прописать тебе даже невролог или психолог, далеко ходить не нужно.
– Да, – пространно закивал я. – Я в курсе. Я принимал риталин во время последних нескольких месяцев терапии с доктором Константином.
Мы переглянулись, но в глазах Оуэна отражалось лишь непонимание. Неужели хотя бы раз в жизни я оказался сообразительнее него!
– Ты в каком возрасте заканчивал университет?
– В твоем, – все еще пребывая в полном недоумении, отозвался Джереми.
– А вспомнил про Бодрийяров когда?
Он сдвинул брови. Я сдернул бумажку с классификатором с доски и продемонстрировал ему.
