«…Пятнадцать лет назад я и еще пятеро детей примерно моего возраста прожили чудовищные полгода в особняке человека с фамилией Камерон, который когда-то был представлен нам как благодетель. С ним была воцерковленная женщина по имени Александра, чьей фамилии я не могу знать, но уверена в том, что к вере она не имела никакого отношения.
«Приют сестры Александры» не был зарегистрирован как какая-либо организация. Пользуясь тем, что на таких детей, как мы, всегда и всем было все равно, а религиозные организации вызывают безусловное доверие, отвратительный монстр в костюме человека собирал под своей крышей детей с особенностями. Тех, кто видел чуть больше, помнил о себе чуть больше. И, конечно, не просто так.
Она сбывала нас как скот «во благо» миссии психологического эксперимента, зажравшихся от своей безнаказанности, горе-специалистов. Они были помешаны на навязчивой идее, которая появилась еще два века назад.
Эксперимент «Escape» – так назывался этот ужас. Кто-то старательно скрывает информацию и не дает ей попасть в открытый доступ по сей день.
На данном этапе нам известно о том, что в прошлом веке эта идея активно поддерживалась в Винском университете. Инъекции с непонятными лекарствами, что-то вроде гипноза и электрошок. Вот три способа мучений, которые сейчас доказаны.
И в девятнадцатом веке, и в двадцатом, и в двадцать первом – цель у проекта была одна. И это – деньги. Продавая богачам новые развлечения, нас использовали как лабораторных крыс. Для того чтобы продемонстрировать, как мы пытаемся выбраться из лабиринта, выхода в котором нет.
Мои последние слова подтверждаются личным опытом.
Я не могу продолжать жить и не хочу этого делать.
И я знаю, что даже если когда-нибудь смогу избавиться от образа умирающего брата, даже если обрету волю и смогу бороться – мне не дадут и шанса на новый этап.
Я напишу здесь список фамилий, которые гарантированно были причастны к процессам в последние двадцать лет. Причастны и до сих пор:
Стефферсон
Давернас
Камерон
Флемминг
Эрнандес
Грэм
Миллер
Уокер
Бланшард
Больше половины из этого списка по сей день ведут практику в психиатрической клинике Святого Иоанна».
За длинным опусом следовал отступ и красноречивый комментарий:
«Мне все равно никто не поверит».
И дата. Девушка обозначила свое послание изрядно измучившим меня прошлым сентябрем.
Я пялился на шестую по счету фамилию еще какое-то время и не хотел верить своим глазам.
Казалось, что Оуэн успел ознакомиться с текстом дважды.
– Так… – тяжело начал он. – Могу сделать предположение, что Тина отняла у себя жизнь самостоятельно. Это похоже на предсмертную записку. А цифры – дата ее самоубийства.
– Ты сам сказал об угрозах, – я лихорадочно мотал головой. – Это уже нельзя назвать самоубийством!
Джереми ничего не ответил.
– Какого числа ты отправил Бобу запрос на постройку квеста? – как будто бы отвлеченно начал я.
