В трех тонких тетрадках сперва рассказывалось о том, как протекали беременность и роды ее матери, затем описывалось общее состояние малышей после родов, были указаны все сделанные прививки. Все дети родились в срок и имели вес, соответствующий нормальному развитию доношенного ребенка. Однако везде педиатрами было дописано красной пастой: «Возможен порок сердца». В каждой карточке Вера нашла схожие симптомы: бледная, синюшная кожа, нечеткое, прерывистое дыхание, шумы в сердце.
– Выходит, они и вправду болели, – сказала Вера и отпила остывший кофе. – Подряд трое детей с пороком сердца…
По ее телу пробежали мурашки, от чего она тут же замерзла. Там, в больнице, она сказала, что хочет знать истинную причину смерти своих кровных родных, чтобы предупредить возможные болезни у ее будущих детей, однако в тот момент это была не более, чем подходящая и удобная выдумка. Но теперь Вера впервые задумалась о том, что, будь у нее дети, они могли бы унаследовать данный недуг. Разумеется, сейчас медицина значительно шагнула вперед, но это умаляло мало. У самой же Веры проблем с сердцем никогда не было – обследовалась она неоднократно.
Вера откинулась на спинку стула, закрыла глаза руками и задумалась над тем, что же она делает. Что послужило поводом для ее собственного расследования? Сны? Кошмары, в которых ей приснились ребята, с которыми она когда-то жила в одном приюте?
– Но ведь информация подтвердилась, – протяжно простонала она себе в ладони. – Все – подтвердилось!
Она посмотрела на чашку остывшего кофе без всякого желания и потянулась рукой за медицинской картой матери. В конце карты были записи о болезни, которая и унесла жизнь Светланы Порошиной. В карте были не все данные, потому что, как и предупредили Веру, учет с недавнего времени велся в цифровом формате, однако начало болезни и даже две проведенные химиотерапии были задокументированы докторами. Вере снова стало не по себе.
– «Лимфогранулематоз», – прочла вслух Вера. Она не все могла разобрать, но поняла, что опухоль находилась в области левого легкого, а проведенная операция по ее удалению не дала результатов. У ее матери была четвертая стадия рака.
Вера решила, что этот факт, как и предрасположенность к пороку сердца, тоже стоило бы учесть, если бы она планировала иметь детей. Однако в сердце как-то непривычно кольнуло от воспоминания о том, что своих детей Вере не суждено иметь – заболела старая рана.
Она листала карточку от конца к началу. Дойдя до того периода, когда Вера была отправлена в интернат, она заметила, что в карте были явно вырваны листы. Вера быстро перебрала личные дела детей из приюта, нашла свое и достала справку, на которой было указано, что ее мать страдала шизофренией. Год был тот же.
– Она вырвала записи психиатра, – сказала сама себе Вера. – Но других записей о шизофрении больше не было… И не похоже, чтобы кто-то еще вырывал листы. И в анамнезе онкологии про шизофрению ничего не было…
Вера уже откладывала справку в сторону, как ее внимание привлекла подпись, которой был подписан документ. Большая и размашистая, в ней отчетливо просматривались заглавные буквы П и А, но не это обратило ее внимание, а то, что подобную подпись она уже встречала в других документах. Вера принялась заново перебирать личные дела, всматриваясь в подписи, которые стояли в той или иной бумаге. Каким образом подпись на документе о заключении состояния здоровья Порошиной Светланы Леонидовны может совпадать с подписью в документах из приюта?
Во многих бумагах периода, когда Вера жила и училась в интернате, стояла подпись Ольги Петровны – директрисы заведения. Но лишь в одном личном деле, в последнем из этого страшного списка, в графе, в которой было указано, что ребенок умер, стояла другая подпись: та самая, которая подтверждала и диагноз Порошиной Светланы. И Вера покрылась холодным потом, когда прочитала более подробно:
– Степашина Вероника Владимировна, родилась в 1994 году, умерла в 2003 году. Сердечная недостаточность. Директор школы-интерната – Порошин Анатолий Степанович.
Глава 9
Снова вниз
Вера все рассказала Леше, который уже десять минут подряд гладил довольного Мурчика. За окном давно стемнело, на улице похолодало. Наступил ноябрь.
– Это же не может быть совпадением? – спросил Алексей. Вера в ответ лишь ухмыльнулась. Она положила перед ним черно-белые фотографии, которые нашла в обувной коробке.
– Присмотрись, – сказала она, – на некоторых из них отрезаны края. Могу предположить, что там был он.
– Но зачем твоему отцу, если этот Анатолий Степанович – твой отец, вешать на твою мать ярлык психически нездорового человека?