– Ты не понимаешь основной проблемы? – спросила Вера. – Он был последним директором интерната. Тем самым, которого мы, воспитанники, практически не видели. И он не мог не знать, что я – его дочь. Из-за справки, наверняка им же сфабрикованной, меня и упекли в приют, вынудив мать согласиться с этим. Я уверена, что она по какой-то причине не могла ему противостоять. Наверняка он знал обо всех этих случаях, – Вера указала на личные дела, – если не имел прямое, непосредственное отношение ко всему этому. Неспроста мать отрезала его на всех фотографиях. Возможно, именно из-за него она и не навещала меня в приюте.
– Но ведь он был директором лишь последние пару лет?
– Ты думаешь, он не причастен? – Вера повысила голос. Эмоции просто распирали ее. – Если вернуться к моим снам… Сашка назвал моих брата и сестер «своими». Понимаешь, что это значит? Это были его дети – Порошина Анатолия, моего отца. Как и я.
– Но почему тогда ты осталась жива?
– Могу предположить, что он не желал их или моей смерти. Возможно, дети и вправду родились больными. И записи в картах это подтверждают. Странно, конечно, что у всех троих был порок сердца, но, вероятно, такое случается. Плохая наследственность… Однако Анатолий Семенович подписал справку, в которой указал, что моя мать болела шизофренией. Значит, он был медиком, а точнее – врачом. Зачем ему содействовать тому, что меня отправили в приют, как не по той причине, что он сам все время там ошивался? Но нет, он не работал там, он не был сотрудником.
– Думаешь, это он устроил так, что ребята… ну, ты понимаешь, о чем я, – замялся Леша.
– Мне не хотелось бы, чтобы это было правдой, но это очень на нее похоже.
– Как мы можем узнать больше о нем?
– Я смотрела в интернете, – ответила Вера. – Информации совсем мало, все же приют давно закрылся. Там всего лишь написано пару слов о создании приюта, о том, что на его месте было ранее, и указана дата закрытия интерната. Ни сайта, ни другой информации нет. Возможно, я снова обращусь в архив, конечно, если меня пустят туда в третий раз. Но мы должны вернуться в подвал.
– Если ты уверена в этом на все сто, то я с тобой, – сказал Алексей.
– Во сне ко мне приходила мать… Я не говорила тебе об этом. Она сказала, что не смогла простить его. Я уверена, она говорила об отце. А еще она что-то записывала в какую-то тетрадку и хотела, чтобы я прочла это.
– Так вот почему посетители с того света приходят именно к тебе, – задумался Леша. – Если твой отец причастен к смертям всех этих ребят, тогда понятно, по какой причине они выбрали тебя.
– Они ждали меня… Ох, к счастью, наши разговоры никто не слышит, – насилу улыбнулась Вера, – не поверь мне ты, я бы решила, что схожу с ума.
– Я же сам все слышал, – сказал Леша. – И я не могу отрицать очевидных вещей, – он указал на папки, что лежали на столе, – а теперь не могу отрицать и неочевидных. Хотим мы того, или нет, а в том подвале нам стучали явно не живые люди.
– Если мой родной отец хоть каким-то образом причастен ко смерти всех этих детей, – Вера опустила глаза, – как я смогу жить, зная это?
– Но ведь ты не виновата, – попытался успокоить ее Алексей. – Ты не знала его. И уж тем более ты не несешь ответственность за его поступки.
– Мать обо всем знала. Знала и молчала.
– Возможно, он ее шантажировал, вынуждал держать все в тайне. В конце концов, ты фактически была у него в руках. И тебе очень повезло, что ты после выпуска смогла уехать.
– Да, ты прав, – согласилась Вера. – У тебя все готово для того, чтобы открыть тот подвал?
– Разве что осталось захватить запасные штаны …
Они оба рассмеялись.
– Да, я возьму с собой монтировку и фонарики, – сказал Леша, – а еще захвачу штатив, чтобы снимать на камеру все, что мы там увидим. Это уже для полиции.
– Мне страшно, – сказала Вера.
– Мне тоже, если признаться. Только прошу, не иди туда без меня. Ни в этот раз. Я утром снова еду за товаром, но после работы сразу за тобой.
Когда Вера провожала Алексея, она сняла ключи с ключницы, чтобы закрыть за ним дверь.
– Леш, – сказала она, – как думаешь, что это за ключ? Он с самого начала висел на связке, но ни к чему не подходит. Сперва я думала, что это ключ от почтового ящика, но это не так, к тому же ящик лишь прикрыт, и им никто давно не пользовался.
– Похожий ключ у меня был, когда из-за работы приходилось заводить абонентский ящик на почте. Простая формальность, поэтому при первой возможности я отказался от него. Сходи на почту, может быть, у твоей матери есть такой. Вернее, был…
– Наверняка просрочен… – сказала Вера. – Ладно, утром схожу. Спасибо.
– Обещай, что в приют без меня не пойдешь, – попросил ее Алексей.
– Обещаю…
Вера поняла, что нарушила данное обещание не ходить в приют, когда очутилась в одном из классов. В арочные окна, через которые яркое солнце некогда освещало покои живущих здесь именитых персон, сейчас едва пробивались редкие лучики, пытающиеся вырваться из-за туч на волю.