– Не понимаю, о чем ты говоришь, – прошипела в ответ Татьяна Ивановна.
– Все ты хорошо понимаешь, старая карга, – сказала ей Вера, глядя прямо в лицо, и направилась к выходу. – Попрошу их непременно присниться тебе, – выкрикнула она напоследок и вышла из зала.
– Тебя опять нет дома? – услышала Вера в трубке, когда уже хотела вскрыть конверт перед входом в почтовое отделение.
– Я на почте, – ответила она Леше, – забрала из абонентского ящика конверт, адресованный, ты не поверишь: мне…
– Ничего себе, – удивился тот. – Будь там. Я подъеду через три минуты.
– Ты все взял с собой?
– Монтировка, лопата, фонари… Вроде ничего не забыл.
Вера убрала конверт в рюкзак, решив, что не стоит все же открывать его на улице, к тому же ей хотелось прочесть то, что написано в послании без спешки и без посторонних лиц.
Уже через двадцать минут машина Алексея стояла около ворот заброшенного городского дома-интерната. Пока Леша выгружал из багажника вещи, Вера смотрела в темные окна старой усадьбы.
– Жутко, – сказала она.
– Есть немного, – согласился Леша.
– То, что мы планируем сейчас совершить – незаконно, – добавила Вера.
– И мы это знаем. И осознанно идем. Но, если мы ничего не найдем, а нас поймают, что вряд ли, я думаю, много проблем не возникнет. Здание заброшено, даже если и числится у кого-то на балансе. Брать здесь нечего. Да и мы на воров не похожи. Скажем, что ты в годы юности потеряла здесь сережку, – Леша улыбнулся.
– Очень смешно, – холодно ответила Вера.
– Ты нервничаешь.
– А ты – нет?
– И я нервничаю. Но мы решили.
– И назад дороги нет, – согласилась Вера и улыбнулась. – Идем, – сказала она. – Как бы не было страшно, мы обязаны узнать, что там под тем люком.
Они перешагнули через сломанные пруты ворот и пошли к парадному входу здания.
– У меня такое чувство, что они везде… Кажется, что за каждым поворотом коридора или в каждой комнате нас поджидают эти дети.
– Может, так оно и есть, – сказал Леша, – просто мы их не видим.
– А что, если так было всегда? – спросила Вера. – Что, если те, кто погиб до Сашки с Ваней, уже тогда следили за нами? Одна девочка… Олеся… Она была первой в списке…
– Ты видела ее во сне?
– И да, и нет. Она общалась со мной иначе – писала на доске. Она умерла еще в семьдесят седьмом году и сказала мне, что следила за мной с момента моего появления в приюте вплоть до самого выпуска.
– Хочешь сказать, что мы жили здесь, окруженные привидениями? Иронично… Мы шутили и пугали друг друга страшилками о призраках тех, кто жил в этой усадьбе задолго до нас, но понятия не имели, что в этот момент рядом были души тех, кто умер здесь совсем недавно…
– Совсем еще детьми, – добавила Вера. – Пришли…
Они смотрели на уже знакомые ступени, что вели вниз в подвал.
– Интересно, какая глубина у этого подземелья, – сказал, спускаясь, Леша. – Сам подвал расположен на глубине не менее трех метров, а из него идет вниз еще один погреб…
– Я думаю, при строительстве он задумывался для каких-то более мирных целей, – сказала Вера.
– Скорее всего, во времена семьи, что построила дом, этот погреб служил чем-то вроде холодильника.
– А затем – морга, – сухо отрезала Вера.
Все было там же, где осталось два дня назад: огромный шкаф был сдвинут с места, на полу остался след, где Алексей пятился от люка, сам же люк оставался крепко закрытым. Снизу никто не стучал.
– Замка нет – это уже хорошо, – сказал Леша. Он, как и планировал, установил штатив, поставил в него телефон и включил видеосъёмку. Затем монтировкой он подцепил край люка и всеми своими силами надавил на нее. Не сразу, но крышка поддалась и стала немного приподниматься. Как только она поднялась примерно на десять сантиметров, Леша сделал рывок и совсем на немного отбросил крышку в сторону.
– Фух, – сказал он, – полдела сделано. Теперь нужно оттащить люк в сторону.
– Отдохни, – предложила Вера и взяла фонарь. Ей было страшно подходить к люку и уж тем более светить в ту щель, что образовалась, но отступать назад было поздно. Леша сидел на каменном полу рядом со входом в погреб и переводил дыхание.
– Оттуда несет затхлостью, – сказал он. – Знаешь, впервые мне захотелось, чтобы ты ошиблась. Что все, что тебе снилось – оказалось просто ночными кошмарами. Что то, что мы здесь слышали в прошлый раз, было не более, чем сквозняк, ветер, крысы… да что угодно. Впервые мне подумалось, что вся эта история – бред сумасшедшего.
– Мой бред? – спросила Вера.
– Нет, просто выражение такое… – попытался оправдаться Алексей.
– И мне бы этого хотелось, – согласилась Вера. – Если вдруг окажется, что внизу ничего, кроме закаток советского времени, нет, то я добровольно обращусь к психиатру за помощью. Как знать, возможно у моей матери и правда была шизофрения, которая передалась и мне, а мои сны – это лишь проявление болезни, галлюцинаторный синдром.
Леша отрицательно закивал головой.