Докрасив очередную матрешку, девица решила, что на сегодня достаточно. С работой она справлялась быстро, по освобождению сумму должны были выплатить немалую, хватило бы на первое время.
Буквально через несколько часов их камера снова затянула «С Иркутска ворочуся» и «По диким степям Забайкалья».
Сентябрь 1887 года. После рабочего дня Анна была какая-то уставшая. На прогулке девушка ходила мало, больше сидела на траве и, как это любила делать, стояла возле забора и думала об Авдотье Исааковне.
«Мама», - думала Анна и вытирала слезы, - «Увидеть бы маму, поговорить с ней… Скоро год будет, как я за решеткой, ни за что… А все потому, что я на эту проклятую фабрику попала, с этими проклятым политическими связалась… Вон, Юлька, мимо фабрики смогла пролететь, хотя шить вообще не умела и никакой салон мадам Щукиной ей не светил…»
Анна вспомнила случай с девушкой на пять лет старше ее. Юля Рядченко, тоже сирота, тоже с фамилией директора приюта, вдруг потолстела. Никто из одногруппников не мог понять, в чем дело, ведь кормили всех одинаково и шансов набрать лишний вес на такой еде не было. Однако Авдотья Исааковна догадалась, в чем дело, и повела Юлю в один из классов для беседы.
Несмотря на то, что беседа проходила за закрытыми дверями и Авдотья Исааковна сделала все для того, чтобы о ней никто не узнал, сама Юля с расстройства растрепала ситуацию по всему приюту.
«Приходит к нам Юлька в спальню и говорит, мол, вызывает ее для разговора Авдотья Исааковна», - вспоминала Анна, - «Отводит в пустой класс, закрывает дверь, предлагает сесть и сама садится рядом.
- Юлька, какой срок и кто отец? – раздается вопрос, шокирующий девушку.
- Авдотья Исааковна, вы что? – удивляется Юля, - Я ела много, поэтому и растолстела.
- Это ты будешь своим подружкам говорить, - ответила женщина, - А мне говори правду. Какой срок, кто отец, сейчас будем думать, что дальше делать.
- Месяца четыре или пять, отец – Ванька Иванов из кузницы, что находится неподалеку.
- Сколько лет Ваньке? – с некоторой опаской спросила Авдотья Исааковна, в душе боясь, что этому Ваньке лет сорок и он женат.
- На четыре года старше меня, семнадцать, - ответила Юля.
- Нормально, - отлегло от сердца у женщины, - Женат?
- Нет, вы что, - даже обиделась Юля, - Это мой любимый, я бы не стала грешить с человеком, который уже женат.
- Замуж за него хочешь? – спросила воспитательница.
- Не знаю, - ответила Юля, - Еще ведь рано, тринадцать лет всего. Какой мне замуж, убирать, готовить, я еще не хочу так. А за ребенком ухаживать… Я же сама ребенок.
- А каким же местом ты думала, Юлечка, когда со своим Ваней наедине оставалась? – возмутилась Авдотья Исааковна, - И что насчет ребенка думаешь?
- Авдотья Исааковна, - вдруг честно сказала Юля, - Я бы все равно скоро выпустилась из приюта, пошла бы на фабрику, родила ребенка и вам бы на крыльцо подбросила. Мне он особенно и не нужен. А к бабке идти за травой – грешно».
«И вот, приходит к нам в спальню Юлька, вся в слезах и, на наши вопросы, отвечает, что мама сказала, что рада, что она хоть понимает, что убивать детей грешно, влепила ей пощечину и, разоравшись, что собачьи дети и думают по-собачьи, а не по-человечески, сказала, что если через четыре месяца на крыльце приюта появится ребенок, отдаленно похожий на Юльку, то она ее хоть где найдет, выдерет так, что она будет месяц бояться даже думать о том, чтобы сесть, и отдаст ей этого ребенка обратно, потому что воспитывать второе поколение беспризорников она не готова», - подумала Анна, - «А еще она будет ее контролировать, чтобы ребенок никуда не делся. А что, правильно все мама сказала, это только надо было такое придумать. Нагрешила – отвечай за свои поступки».
Посмотрев куда-то вдаль, на облака, которые неслись вольными птицами по небу, Анна начала вспоминать дальше:
«А потом Юлька через неделю пришла и начала продолжение рассказывать. Мол, проплакала Юлька несколько часов, потому что воспитывать этого ребенка не хотела, а к вечеру мама остыла и сказала, что эту проблему она оставить просто так не может».
« - Ну что, Юлька, пошли к Ване, - сказала Авдотья Исааковна, - Будем беседовать с ним и его родителями. У него родители есть?
- Есть, - ответила Юля, - Нормальные, не пьющие.
- Пошли к ним, - Авдотья Исааковна взяла Юлю за руку и повела к выходу из приюта, несмотря на то, что девушка упиралась и не хотела идти.
- Ванька не знает, что я на сносях, я ему не говорила, я этого ребенка не хочу, - возмущалась Юля.
- Я тебе что днем сказала? Чтобы ребенка родила, воспитала и человеком вырастила, иначе отдеру тебя как сидорову козу, - ответила Авдотья Исааковна, - Веди меня к своему Ване.
- Я не знаю, где он живет, мы только в кузнице и за сараем с ним общались, - ответила Юля.
- Веди в кузницу, будем там разговаривать, - настаивала воспитательница.
Иван, увидев, что к нему пришла явно беременная Юлька с кем-то, был немало удивлен.
- Ваня, пошли к твоим родителям, будем разговаривать, - сказала Авдотья Исааковна, - Вы этого ребенка вместе делали, вместе должны отвечать.
