— Откуда у вас оружие и почему вы бежали при задержании?
— Не ваше дело. Позвоните на завод, и вам скажут, кто я такой.
Мы соединились с отделом кадров завода.
— Да, у нас действительно работает этот товарищ снабженцем. Характеризуется положительно, — ответил кадровик.
Что за чертовщина? Неужели ошибка? Я взял в руки авоську. Под пучком лука виднелся кусок бикфордова шнура.
— Где взяли?
«Морячок» отвел глаза.
— На дороге подобрал. В хозяйстве пригодится.
Мой помощник задумчиво вертел в руках консервные банки. Неожиданно решительно вскрыл одну из них. В банке оказалась взрывчатка…
Не буду утомлять читателя ходом допроса. Припертые к стенке неопровержимыми уликами, задержанные во всем сознались. «Снабженец» был заброшен в Днепропетровск незадолго перед войной, легализовался. «Морячок» прибыл в город вместе с эвакуированными. В его задачу входило: сеять панику среди населения путем распространения различных слухов, взрывать промышленные объекты. Устроившись на работу в речной порт, он готовил его взрыв. Используя консервные банки, перенес через проходную на территорию порта несколько килограммов тола.
Арестованных увели. А я поехал на один из заводов со списком якобы пособников «морячка», которых он будто бы успел завербовать. Как я и думал, все оказалось досужей выдумкой. Проверка установила, что в список были внесены честные патриоты.
…А фронт неумолимо приближался. По ночам и в предрассветные часы уже слышны были отзвуки канонады. Полным ходом шла эвакуация предприятий.
Рабочие демонтировали заводское оборудование, грузили его на платформы. Мелкие предприятия саперы минировали.
В ночь с 24 на 25 августа из областного управления милиции поступил приказ о переброске личного состава в район Нижнеднепровска. Мы перешли на левый берег Днепра и взорвали за собой мост. Едва разбили походный лагерь, как с передового охранения донесли, что вниз по реке выброшен десант противника.
Светало. Видно было, как горел Днепропетровск. Заместитель начальника областного управления подполковник Титков возглавил отряд, который был брошен на ликвидацию десанта. Примкнув к винтовкам штыки, мы форсированным маршем достигли указанного места. На зеленом поле белели купола парашютов. Навстречу нам, строча из автоматов, бежали фашистские вояки.
— С колена, залпом, пли! — скомандовал подполковник.
Это был наш первый бой, первая встреча с врагом. После дружного винтовочного залпа немцы залегли, но ненадолго. Пули сыпались, как град. Теперь пришлось залечь и нам. В ход пошли ручные гранаты. Вдруг заработал немецкий миномет. Небольшие мины с пронзительным воем обрушились на наши цепи. Появились раненые. Подполковник Титков схватил две гранаты и по-пластунски пополз к вражескому миномету.
Я дал команду прикрыть подполковника и застыл у бруствера окопа в напряженном ожидании. Титков, маскируясь в складках местности, ловко полз вперед, держа перед собой гранаты. До миномета оставалось уже метров пятьдесят, не более, когда подполковник резко приподнялся и одну за другой бросил обе гранаты. Взрывы разметали минометный расчет.
— Вперед! — скомандовал я, воспользовавшись замешательством немцев.
Фашисты дрогнули и попятились к лесозащитной полосе. Я поспешил к подполковнику. Он был ранен. Хотел поднять его, но Титков приказал преследовать противника.
К раненым уже бежали санитары, и я бросился догонять товарищей. Почти до полудня с переменным успехом шел этот бой. Наконец с десантом было покончено. Захваченные в плен десятка полтора фашистских вояк застыли в окружении наших бойцов. Неожиданно один из них, с офицерскими погонами, вдруг закричал на ломаном русском языке, что Красная Армия разбита и не позже чем через три недели войска вермахта будут в Москве.
— Ах ты гад! — вскипел кто-то из наших ребят. Угрожающе клацнул затвор винтовки.
Но я остановил его.
— Отставить! Это он со страху, — кивнул в сторону гитлеровца.
Фашист напыжился, вздернул подбородок:
— Арийцы не ведают страха…
Тут мы не выдержали, дружно расхохотались. На наших глазах этот «смельчак» драпал без оглядки.
Я до мельчайших подробностей помню этот первый бой, который вели мы тогда в неравных условиях — совершенно необстрелянные люди с вооруженным до зубов наглым противником, — и нашу твердую веру в то, что фашисты, в конце концов, покатятся назад. Как армия Наполеона, как армии всех завоевателей, посягнувших на нашу Родину.
