— Из Киева. Я работала там актрисой в драматическом театре.
— Для получения паспорта вы представили метрику и справку с последней занимаемой должности?
Крыжевская утвердительно кивнула и протянула руку за документами.
Но Тарасов не торопился передать их женщине. Что-то в ее поведении настораживало. Может, показная развязность? Однако что это? В метрике Тарасов заметил след подделки. Последняя цифра в дате рождения подтерта. Выходит, метрика-то не ее?..
— Светлана Ивановна, — Тарасов обратился к посетительнице, — вам придется пройти в соседнюю комнату и немного подождать.
— А что случилось? — глаза Крыжевской испуганно забегали.
Выслушав объяснение Тарасова, что в документе допущена ошибка, она вышла.
— Ну что ж, подожду, — бросила с порога.
Тарасов вынул из стола лупу. Под увеличительным стеклом подделка была налицо. Справка с места работы тоже оказалась фальшивой. Тарасов быстро прошел в соседний кабинет. Но Крыжевской там не было. Подозрительная посетительница исчезла.
— Странная история, — заключил начальник горотдела, выслушав доклад Тарасова. — Придется искать «актрису». Думаю, найдем, если она не уехала из Коростеня.
В те тревожные годы человек без паспорта долго прожить не мог. В кинотеатрах, на рынках, на улицах часто проводилась проверка документов. Да и участковые то и дело ходили по квартирам своего района. Паспортный режим соблюдался неукоснительно. Однако Крыжевская в милиции не появлялась.
Шли дни. Мы оповестили всех инспекторов отделов кадров заводов, фабрик и учреждений, если к ним обратится некая Крыжевская по поводу устройства на работу, пусть немедленно сообщат об этом в милицию.
Недели через две раздался звонок из отделения железной дороги.
Просили Тарасова.
— Слушаю вас, — ответил Тарасов. — Есть сведения о Крыжевской?
— О ней сведений нет. Но у нас к вам вопрос: вы лично подписываете паспорта?
— Лично.
— Все?
— Все.
К нам на работу устраивается некая Галина Андреевна Нефедова. И у нее в паспорте стоит какая-то непонятная закорючка.
— Сейчас еду.
С маленькой фотокарточки на Тарасова глядела молодая коротко подстриженная белокурая женщина в очках. На правой щеке небольшой шрам. Чем-то эта женщина походила на Крыжевскую. Но у той были темные волосы, а у этой белокурые. И шрам на щеке, и очки…
— Ваша подпись? — начальник отдела кадров указал на неразборчивый завиток.
Тарасов отрицательно покачал головой. Итак, паспорт — подделка. Его обладательница устраивалась проводницей вагонов. Кто она?
Прямо из отдела кадров Тарасов позвонил начальнику милиции, объяснил ситуацию.
— Отправляйтесь с участковым по адресу Нефедовой, — приказал майор. — Действуйте по обстановке.
Мы быстро нашли указанный адрес. Дверь открыла хозяйка. Да, она взяла на квартиру Галочку Нефедову. С пропиской у нее все в порядке. Спокойная, приветливая.
— Вернется с фронта сын, может, поженятся, — поделилась с нами женщина своей мечтой.
— Где же сейчас ваша квартирантка? — поинтересовался Тарасов.
— Пошла в магазин карточки отоваривать. Сейчас вернется. И такая она быстрая, ловкая. Правда, в жизни бедняжке не повезло. Родные погибли. Сама Галочка из-под Смоленска.
Хозяйка выглянула в окно, обрадованно закончила:
— Бежит моя квартиранточка.
Молодая женщина вошла в комнату, весело сказала:
— Тетя Маша, а я сахар получила.
Тарасов обернулся. Перед ним стояла Крыжевская. Увидев его, она вдруг опустилась на табуретку и горько разрыдалась. Плакала долго, уронив голову на стол. Плечи ее судорожно вздрагивали.
— Галочка, дочка, успокойся, — наклонилась над ней хозяйка. — Чего ты?
И тут ее квартирантка зло выкрикнула:
— Никакая я не Галочка. Я — Вера! Зябликова!
Из дальнейшего допроса выяснилось следующее. Вера Зябликова до войны училась в харьковском институте. Когда к городу стали приближаться фашисты, от эвакуации отказалась. Быстро сошлась с немцем-капитаном. Разъезжала по улицам в его черной сверкающей машине. Думала, что так будет продолжаться вечно. Но вот гитлеровцев погнали на запад. Капитан погиб. Оставаться Вере в Харькове было нельзя. Многие знали ее в лицо. На поезде Зябликова добралась до Коростеня. Решила здесь обосноваться. Имея несколько экземпляров поддельных документов, сначала хотела стать Крыжевской. Но не вышло. И тогда Зябликова перекрасила волосы в белокурый цвет, надела очки, нарисовала на щеке шрам и снова явилась в милицию. При первом посещении она заметила, что сотрудник паспортного стола Кривенко с интересом поглядывал на нее. Это был шанс — и Зябликова решилась его использовать.
— Вас ищут, — изумился Кривенко, узнав Крыжевскую.
— Но я Нефедова. Вот мои справки.
Кривенко взял их, долго рассматривал, потом неуверенно пожал плечами:
— Дело сложное.
Зябликова вынула из сумочки толстую пачку денег и положила ее перед Кривенко. Тот быстро смахнул взятку в ящик стола и тут же заполнил паспортный бланк, поставив на нем свою подпись.
— Так вот это чья подпись! — воскликнул Тарасов.
Вскоре Кривенко с Зябликовой предстали перед судом.
