С двух сторон несколько человек подползают к палаткам. На расстоянии трех-четырех метров они вскакивают и набрасывают на головы оуновцев плащ-накидки. Тем временем бойцы окружили палатки, сорвали их с колышков. Потребовалось не более полминуты для того, чтобы обезвредить всех членов банды. Правда, ее главарю удалось, воспользовавшись потасовкой, выскользнуть из окружения. Он бросился наутек, не разбирая дороги, и попал в трясину.
Дикий крик тонущего привел в замешательство бойцов. Гриненко схватил шест и, рискуя собственной жизнью, бросился на помощь, протянул его конец предводителю:
— Хватайся, я держу!
Бандит ухватился за шест, но тот обломился.
На помощь Гриненко пришел проводник. Он отцепил от пояса моток бельевой веревки, ловко сделал петлю и, размахнувшись, набросил ее на бандита. Тот вцепился в веревку обеими руками. Общими усилиями главаря вытащили на сушу.
— Стреляйте! — вдруг захрипел он и покатился по земле.
Когда в Барашах узнали о ликвидации банды, народ высыпал на улицы. Население встречало отряд цветами, женщины и девушки несли из домов крынки с молоком. Тогда же, по дороге в Емильчино, подполковник Усвятов в разговоре с Гриненко узнал, что парень мечтает о высшей милицейской школе. Одобрил его решение.
— Я поговорю в отделе кадров, уверен, что меня поддержат, — пообещал.
Голубые глаза паренька сияли…
Вскоре после освобождения Житомира от немецко-фашистских захватчиков я был назначен начальником ОБХСС областного управления милиции. Дел было много, и порой мы засиживались до трех-четырех часов ночи. Бывшие полицаи, уголовники организовывали банды, грабили квартиры, магазины, спекулировали, свидетелей убивали. В нашей работе нам активно помогали местные жители, особенно демобилизованные по ранению фронтовики. Медленно, трудно, но обстановка в городе и области все же нормализовывалась.
Об одном из случаев тех лет я и хочу рассказать.
Было далеко за полночь, когда в моем кабинете раздался телефонный звонок.
— Попросите к аппарату начальника ОБХСС, — послышался незнакомый голос.
— Я вас слушаю.
Звонил инвалид войны, капитан Федоренко, требовал призвать к ответу директора базы рыбсбыта Александрова, спекулирующего пивом.
— Откуда вам это известно? — спросил я.
— Мой фронтовой товарищ работает на этой самой базе, — ответил он коротко, и в трубке загудело.
Шутка или действительный факт? Утром я пошел на пивзавод, попросил предъявить накладные за последние дни. Мне отвели свободную комнату — накладных было не менее сотни. Почерк неразборчивый. И проверка началась. Труды мои не пропали даром. В одной из накладных значилось: «Базе рыбсбыта для внутренних нужд отпущено пять бочек пива». Я вернул накладные бухгалтеру с рекомендацией заполнять их четко и разборчиво. Ведь это — денежные документы.
— Учтем, товарищ майор, — пообещала она.
Следующий мой визит был на базу рыбсбыта. Водителя, который возил пиво в Киев, нашел сразу. Высокий, белокурый парень в вылинявшей солдатской гимнастерке с нашивками за ранение охотно отвечал на мои вопросы:
— Давно на базе работаете?
— Второй месяц. Сюда прямо из госпиталя.
Андрей Скворцов (так звали водителя) воевал под Москвой, на Сталинградском фронте. Был командиром минометного расчета, сержантом.
Я попросил его не разглашать никому содержание нашей беседы и задал ему несколько вопросов.
— Ты в Киев пиво возил?
— Возил, — кивнул парень.
— Адрес найдешь?
— Найду.
— Тогда до встречи!
Согласовав с городским военным комиссаром вопрос о призыве на несколько дней сержанта запаса Андрея Скворцова, я поспешил домой — нужно было собраться в дорогу.
После обеда вместе с Андреем мы выехали на перекладных в Киев. Транспорт ходил плохо. Машины большей частью двигались на запад, туда, где еще грохотал фронт, а на восток лишь изредка проносились полуразбитые полуторки. Одну такую мы и поймали. Шофер, увидев голосующих, остановился.
— Куда едете? — спросил я.
— В Киев, товарищ майор.
— Нас возьмете?
— А вы меня не оставите в дороге? — улыбнулся он.
«Ну и шутник», — подумалось мне. Вместе с Андреем мы залезли в кузов. Но, оказалось, шофер нисколько не шутил. Минут через десять машина дернулась, чихнула и остановилась.
— Что так? — заглянул я в кабину.
— В моторе надо покопаться, — буркнул шофер.
Я вызвался помогать. Снял китель, засучил рукава. Тут и Андрей выпрыгнул из кузова. Втроем мы быстро устранили поломку. Но за первой последовала новая остановка… В общем, до города добрались поздним вечером. Порядком измазанные, усталые. Дежурный горотдела провел нас в пустой кабинет и, пожелав спокойной ночи, ушел. Утром начальник милиции по моей просьбе выделил в мое распоряжение трех оперативников.
— Как называлась улица? — спросил один из них, старший группы, уяснив поставленную перед ним задачу.
— Не знаю, — ответил Андрей. — Но приведу точно.
